С камбуза начинается боеготовность и боеспособность, можно сказать, «главного калибра» — личного состава. Его физическое и в большой степени морально-психологическое состояние зависит от правильной и здоровой пищи, приготовленной коком на камбузе. Неслучайно в Корабельном уставе Военно-морского флота слово «камбуз» упоминается 44 раза.
Питание и воспитание — не однокоренные слова, но как они созвучны! Даже есть детская песенка из мультфильма «Как щенок был мамой», утверждающая, что воспитание начинается с питания. Наша тема не детская, однако и в военной среде признают, что организация питания, строевая подготовка и духовая музыка военного оркестра — все направлено на сплочение воинского коллектива, а следовательно — на повышение его боеготовности и боеспособности.
Музыкальная комедия режиссеров Александра Полынникова и Виктора Макарова «Берегите женщин» в художественной форме подтверждает аксиому: камбуз сплачивает коллектив! Уж как ни пытался один из персонажей — дядя Вова, завпродскладом Портофлота — «насолить» своими макаронами через кока-стажера Женю Масловского девичьему коллективу буксира «Циклон», а дружба и любовь все равно победили!
Камбуз, в обобщенном смысле этого слова, может быть предметом гордости личного состава корабля. Например, в начале 80-х годов прошлого века экипаж крейсера «Мурманск» очень гордился своим компотом, рецепт которого кок якобы вывез из самой Франции. В то время автор этих строк, пользуясь служебным положением, часто отправлялся за материалом для очередной газетной заметки на крейсер «Мурманск» именно перед обедом, чтобы заодно уж попить и знаменитый «мурманский» компот.
Крейсер действительно побывал с официальным визитом в Бордо в мае 1978 года. Кок вполне мог раздобыть там рецепт компота. Но сухофрукты для него он все равно получал на флотском продовольственном складе, а не во Франции. Тем не менее компот «по-французски» варили только на этом крейсере. На столы в кают-компании и столовой личного состава он подавался в запотевших граненых стаканах. Этим и отличался от аналогичных напитков на других кораблях Северного флота.
И другой пример. Береговой камбуз моей любимой 3-й флотилии славился на весь гарнизон своей невкусной едой. Более того, там, наверное, и некоторые коки не всегда были чисты на руку. По крайней мере, моему коллеге, капитан-лейтенанту Аркадию Смирнову, всегда доставались на горячее исключительно куриные крылья и никогда — ножка или грудка. Талантливый журналист и поэт даже сочинил по этому поводу поэму о семикрылом серафиме (не путать с пушкинским шестикрылым) и отправил ее по почте начальнику тыла флотилии. После этого демарша Аркадию Александровичу целую неделю подавали на горячее исключительно ножки, так что впору было написать продолжение поэмы о трехногой курице. Но этого не случилось, потому что через неделю на тарелку вновь вернулось нелюбимое Смирновым крыло. Может быть, из-за такого питания тыл у нас называли противолодочным.
Однажды мне пришлось задержаться по служебным делам на несколько дней в бригаде охраны водного района в Полярном на малом противолодочном корабле проекта 1124 шифр «Альбатрос». Днем и ночью, в любую погоду эти маленькие кораблики готовы «выбежать» в море на поиск и преследование подводных лодок потенциального противника или конвоировать караваны судов в опасных районах Мирового океана, опять же для того, чтобы супостат не обижал. Одним словом, служба на них — и тревожна, и трудна. Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Сергей Горшков называл эти корабли «рабочей лошадкой флота».
И вот, в воскресный день обедаем со старшим помощником командира корабля на такой «рабочей лошадке». И как в фильме «Бриллиантовая рука»: «А теперь, Федя, дичь!» Вестовой ставит на стол блюдо с цыпленком табака, известное в Грузии как «цицила тапака». Сейчас это блюдо легко заказать в Интернете с доставкой в любое место, а в советские времена его можно было отведать только в самых солидных ресторанах.
Из разговора со старпомом мне стало известно, что командир корабля — родом из Грузии и большой ценитель национальной кухни. Во время отпуска, который он проводил на родине, уговорил повара в местном ресторане поступить на службу ВМФ. За две бутылки коньяка договорился с военкомом, и в итоге — кок-грузин теперь служит на «Альбатросе». В выходные дни, когда две трети офицеров и мичманов сходят на берег, чтобы понежиться в домашнем уюте, кок потчует оставшийся тянуть служебную лямку командный состав изысками грузинской кухни, которые умудряется приготовить из стандартного набора продуктов, положенных экипажу по нормам довольствия. Хотя, не исключаю, что часть каких-то особых ингредиентов он закупал на общественные деньги.
Кстати, это предусмотрено статьей 430 Корабельного устава — выделять заведующему столом денежные средства на улучшение питания в офицерской кают-компании. Соответствующее решение принимается на собрании офицеров корабля.
А вот на атомных подводных лодках, кажется, и улучшать ничего не надо. Сублимированные персики, компоты, всевозможные варенья, шоколад, красная икра и даже 100 граммов натурального сухого вина — все это входит в повседневный походный рацион подводников-атомщиков. Врачи-диетологи, разработавшие эти нормы питания, советуют пить красное сухое — оно эффективнее нормализует обмен веществ в организме в течение 72 суток нахождения в замкнутом пространстве прочного корпуса. Зато белое — легче для желудка. Вот и пойми, какое сегодня пить — белое или красное? А, была не была, выпью, что дадут!
Питание на атомной подводной лодке, конечно, отменное. Подводников трудно удивить каким-нибудь разносолом. Но в моей памяти сохранился рассказ сослуживца по 3-й флотилии подводных лодок. Ему повезло встречать свой день рождения в автономном плавании. Имениннику по традиции вручают торт, испеченный по такому случаю на камбузе. Так случилось и в день его рождения. Необычным было то, что торт испек сам командир ракетного подводного крейсера стратегического назначения. Человек, от которого зависела судьба шестнадцати небольших американских городов, оказался большим сладкоежкой и отличным кондитером.
Такое, конечно, не забывается до конца жизни.
Кок на атомной подводной лодке — больше, чем кок. Он помощник в создании хорошего настроения и даже в какой-то мере — хранитель здоровья личного состава. Неслучайно о коках существует множество пословиц и поговорок: кок на флоте что полковник в пехоте; дружба с коком — залог здоровья; добряк кок: не выпросишь и хлеба кусок… Мне же больше нравится другая поговорка: моряк без пуза — что баржа без груза.
В новейшей истории Российского флота роль и значение камбуза и его хозяина в жизни моряков не изменились. Хороший кок всегда востребован на любом камбузе. А у ленивого кока и печь — лежебока. Командиры кораблей, соединений и даже командующие флотами ревниво следят, чтобы их кок был самым лучшим.
Сына моего друга призвали на срочную службу прямо из московского ресторана, где он успел освоить профессию повара. Прознав, что с молодым пополнением на Черноморский флот прибыл столичный повар, командир единственного на флоте крейсера сразу забрал его в свой экипаж. Но паренек недолго прослужил в плавсоставе — ровно до того дня, когда очень большой флотский начальник посетил крейсер с инспекцией. Через некоторое время мой приятель рассказал мне, что получил от сына письмо. Он теперь служит в столовой штаба флота.
Моряк без пуза что баржа без груза
Здесь ходят парни из Морфлота
Я стопку выпью за ребят,
Две стопки выпью за солдат,
Бутылку выпью я за грусть,
А за Морфлот я в хлам напьюсь.
Нас триста лет татары гнули,
Но не смогли никак согнуть,
А тут за месяц так согнули,
За триста лет не разогнуть.
Не любите парни море,
Разобьют лицо до крови
Старшина нам мать родная,
Нахрен мне семья такая,
Лучше буду сиротой.
Общение морпеха с моряком с «коробки»:
— Сапог!
— мои сапоги на год короче твоих ботинок.
признавайся, аспид, у какого матросика альбом отобрал? ))
по резине, как по льду.
ветер воет и метель надрывается
если-б я не нес ИДУ
он меня-б с подлодки сдул
вот зачем она нужна оказы вается
оффтоп
первый раз настоящего каперанга вижу. спасибо за рассказ (про сигналы)
И еще:
Не страшны минеру мины
Потому что он дубина!
[проигрыш:]
Трудно жить с фанерной головой!
[куплет:]
Остаюсь на Камчатке на мичмана,
Пусть друзья идиотом зовут.
Все стрельбы мы окончили,
Закончив курс БП
Плыла качаясь лодочка
В режиме РДП
Семь метров с половиную
Над нами глубина
А в линзы перескопные
Не видно ни х.я
Лодка встала на кильблоки.
Кто остался в этом доке?
Кэп погладил свой живот
И покинул «пароход»
Зам сказал, что много дел
И ушел в политотдел
Штурман в море на «девятке»
БЧ-3 ушел на блядки
Старпом в Одессе
Он рожает
Меха министр вызывает
Кто же тянет этот док?
Разумеется «движок»!
«Хокай» нашли потерянный
И «Томкет» замоченный рядом с ним лежал.
Янки долго плакали,
«Хокай» руками лапали,
А корабль разведческий дальше уплывал.
Корабельный ремейк шахтерской песни.
38 узлов
Посвящается крейсеру «Киров»
Моряк без пуза что баржа без груза
На далеком Севере эскимосы бегали,
Эскимосы бегали за-за-за моржой.
Эскимос поймал моржу и всадил в нее ножу,
И всадил в нее ножу глы-глы-глыбако.
Надоело той морже на большой лежать барже,
она встала и пола бибибисиком
моржа по морю плывет моржа семечки грызет
моржа семечки грызет клыклы клыком
Оказывается есть еще такой вариант
На далёком севере
Эскимосы бегали,
Эскимосы бегали,
За МОРЖОЙ.
Эскимос МОРЖУ поймал
И вонзил ей в грудь кинжал,
И вонзил ей в грудь кинжал
Глубоко.
И убитую МОРЖУ
Погрузили на баржу
Погрузили на баржу,
Повезли.
Но убитая МОРЖА
Захотела убежать
Захотела убежать,
в ОКИЯН
Она стукнула хвостом,
Оказалась за бортом,
Оказалась за бортом.
Уплыла.
Эскимосы плакали,
Что её про-акала,
Что её про-акали.
Навсегда.
Дети будут горевать.
Рыбу станут уплетать,
Рыбу станут уплетать,
Ну и что.
В шалаше у них уют
Они песенку поют,
Они песенку поют,
Про МОРЖУ.
На далёком севере
Эскимосы бегали,
Эскимосы бегали,
За МОРЖОЙ
Блог моряка торгового флота
Записки о морской жизни.
четверг, 10 февраля 2011 г.
Поговорки моряков
Очередной пост про морской фольклор. На этот раз представляю вниманию читателей поговорки моряков мира. Вообще-то, согласно исследованиям одного замечательного человека – моряка-подводника Николая Каланова, морских поговорок во всем мире существует более семи тысяч. Естественно все приводить здесь я не буду. Выбрал, на свой выпуклый морской глаз 🙂 самые интересные. Поехали.
Если хочешь жить в уюте – ешь и пей в чужой каюте!
Моряк без триппера что баржа без шкипера
Моряки как малые дети, только ума поменьше и органы побольше
Моряки не мерзнут, они синеют
Рыбак – дважды моряк
Ходит чайка по песку – моряку сулит тоску
Села чайка жопой в воду – жди моряк другой погоды.
Держись подальше от мостика, поближе к камбузу.
Не ссорься с боцманом и коком.
Всякая инициатива на флоте наказуема
У палубы есть глаза, у переборок– уши.
Все, что в машине «рождается», должно в машине «умереть» (кодекс механика)
Не трогай то, что капает – а то потечет.
Если мы друг другу не поможем, то кто же еще нам поможет?
Чайка села на фальшборт – жена сделала аборт.
Море кpасно по утру – моряку не по нутру
Mоре красно с вечера – моряку бояться нечего
Моряк на суше не дешевка, а фраер первые три дня.
Старинная персидская поговорка: нельзя верить морякам, пьяницам и женщинам. Моряк – утонет, пьяница – ничего не вспомнит, женщина – все равно обманет.
В рейсе сон милее женской ласки
Если чайка летит жопой вперед, значит ветер очень сильный
Хочешь плавать на «авось» – лучше сразу море брось
Кто по морю не плавал, тот не знает, что такое бог
И моряки о Боге вспоминают, когда их море крепко прижимает
Чтобы богатым быть, надо у моря жить
Вода по оба борта всегда одного сорта
Боишься бурь и риска – не подходи к морю близко
Моряки иногда дрейфуют, но никогда не дрейфят
Боцманское царство – свайка, драйка, мушкеля, шлюпки, тросы, шкентеля
Бывает, и так тоже, что соль рыбы дороже
Бывает, что и бывалый моряк промокает
От зорьки до зорьки моряки на вахте зорки
Ничто не вечно под луной, кроме вахтенных журналов
Тихой воде не верь
Из дальних морей – долгие вести
Ветер в лицо делает моряка мудрецом
Ветер попутный – что верность красотки распутной
Вода для рыбака и земля для пахаря всегда найдутся
Девятый вал валит наповал
Стоишь за рулем – гляди в оба вперед
Кто плавает далеко, тому врать легко
Хороший рейд лучше плохой гавани
Корабли уходят – гавань остается.
Очередной пост про морской фольклор. На этот раз представляю вниманию читателей поговорки моряков мира. Вообще-то, согласно исследованиям одного замечательного человека – моряка-подводника Николая Каланова, морских поговорок во всем мире существует более семи тысяч. Естественно все приводить здесь я не буду. Выбрал, на свой выпуклый морской глаз 🙂 самые интересные. Поехали.
Если хочешь жить в уюте – ешь и пей в чужой каюте!
Моряк без триппера что баржа без шкипера
Моряки как малые дети, только ума поменьше и органы побольше
Моряки не мерзнут, они синеют
Рыбак – дважды моряк
Ходит чайка по песку – моряку сулит тоску
Села чайка жопой в воду – жди моряк другой погоды.
Держись подальше от мостика, поближе к камбузу.
Не ссорься с боцманом и коком.
Всякая инициатива на флоте наказуема
У палубы есть глаза, у переборок– уши.
Все, что в машине «рождается», должно в машине «умереть» (кодекс механика)
Не трогай то, что капает – а то потечет.
Если мы друг другу не поможем, то кто же еще нам поможет?
Чайка села на фальшборт – жена сделала аборт.
Море кpасно по утру – моряку не по нутру
Mоре красно с вечера – моряку бояться нечего
Моряк на суше не дешевка, а фраер первые три дня.
Старинная персидская поговорка: нельзя верить морякам, пьяницам и женщинам. Моряк – утонет, пьяница – ничего не вспомнит, женщина – все равно обманет.
В рейсе сон милее женской ласки
Если чайка летит жопой вперед, значит ветер очень сильный
Хочешь плавать на «авось» – лучше сразу море брось
Кто по морю не плавал, тот не знает, что такое бог
И моряки о Боге вспоминают, когда их море крепко прижимает
Чтобы богатым быть, надо у моря жить
Вода по оба борта всегда одного сорта
Боишься бурь и риска – не подходи к морю близко
Моряки иногда дрейфуют, но никогда не дрейфят
Боцманское царство – свайка, драйка, мушкеля, шлюпки, тросы, шкентеля
Бывает, и так тоже, что соль рыбы дороже
Бывает, что и бывалый моряк промокает
От зорьки до зорьки моряки на вахте зорки
Ничто не вечно под луной, кроме вахтенных журналов
Тихой воде не верь
Из дальних морей – долгие вести
Ветер в лицо делает моряка мудрецом
Ветер попутный – что верность красотки распутной
Вода для рыбака и земля для пахаря всегда найдутся
Девятый вал валит наповал
Стоишь за рулем – гляди в оба вперед
Кто плавает далеко, тому врать легко
Хороший рейд лучше плохой гавани
Корабли уходят – гавань остается.
«Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, Зиганшин съел второй сапог!»
Их имена помнят сегодня лишь люди старшего поколения. Молодым же нужно с чистого листа рассказывать, как 17 января 1960 года баржу «Т-36» с командой из четверых солдат-срочников унесло от курильского острова Итуруп в открытый океан, в эпицентр мощного циклона. Предназначенное для каботажного плавания, а не для океанских походов суденышко 49 суток болталось по воле волн, преодолев в дрейфе около полутора тысяч морских миль. На борту с самого начала почти не было еды и воды, но парни устояли, не потеряв человеческий облик.
17 ЯНВАРЯ. ШТОРМ В ЗАЛИВЕ КАСАТКА
Со временем попривык говорить со сцены, везде рассказывал примерно одно и то же, даже не задумывался. Как стишок читал.
— Вам могу прозой. Раньше приходилось все же немного приукрашивать, округлять детали, подпускать пафос. Действительность не так романтична и красива, в жизни все скучнее и банальнее. Пока дрейфовали, ни страха не было, ни паники. Не сомневались, что обязательно спасемся. Хотя и не думали, что проведем в океане почти два месяца. Если бы дурная мысль забрела в голову, дня не прожили бы. Прекрасно понимал это, сам не раскисал и ребятам не давал, пресекал любые пораженческие настроения. В какой-то момент Федотов пал духом, стал срываться на крик, мол, хана, никто нас не ищет и не найдет, но я быстро менял пластинку, переводил разговор на другое, отвлекал.
В нашей команде было два украинца, русский и татарин. У каждого свой характер, манера поведения, но, поверите, до ссор ни разу не доходило. С мотористами Поплавским и Крючковским я служил второй год, Федотова знал хуже, он пришел из учебки и почти сразу попал к нам вместо загремевшего в лазарет матроса Володи Дужкина: тот наглотался угарного газа из печки-буржуйки. В начале дрейфа Федотов держал топор под подушкой. На всякий случай. Может, опасался за жизнь.
Оборудованных причалов на Итурупе отродясь не водилось. В заливе Касатка суда привязывали к рейдовым бочкам или мачте затопленного японского корабля. Жили мы не в поселке Буревестник, где базировался наш отряд, а прямо на барже. Так было удобнее, хотя на борту особо не развернешься: в кубрике помещались лишь четыре койки, печка да переносная радиостанция РБМ.
Около девяти утра шторм усилился, трос оборвался, нас понесло на скалы, но мы успели сообщить командованию, что вместе с экипажем «Т-97» попробуем укрыться на восточной стороне залива, где ветер тише. После этого рацию залило, и связь с берегом пропала. Старались держать вторую баржу в поле зрения, но в снегопад видимость упала почти до нуля. В семь вечера ветер резко переменился, и нас потащило в открытый океан. Еще часа через три мотористы доложили, что запасы топлива в дизелях на исходе. Я принял решение выброситься на берег. Шаг рискованный, но выбора не оставалось. Первая попытка оказалась неудачной: столкнулись со скалой под названием Чертова сопка. Чудом не разбились, смогли проскочить между камней, хотя пробоину получили, вода стала затапливать машинное отделение. За скалой начинался песчаный берег, на него я и направил баржу.
Мы почти дошли, уже касались днищем грунта, но тут закончилась солярка, двигатели заглохли, и нас понесло в океан.
— Самоубийство! Вода ледяная, высокая волна, минусовая температура. И пару минут не продержались бы на поверхности.Да нам и мысль в голову не приходила о том, чтобы бросить баржу. Разве можно разбазаривать казенное имущество?!
Стать на якорь при таком ветре не получилось бы, да и глубина не позволяла. К тому же на барже все обледенело, цепи смерзлись. Словом, ничего не оставалось, как смотреть на исчезающий вдали берег. Снег продолжал идти, но в открытом океане волна чуть снизилась, не так трепала.
Сперва рассчитывали, что нас быстро найдут. Или ветер переменится, пригонит баржу к берегу. Тем не менее я сразу ввел жесткие ограничения по еде и воде. На всякий случай. И оказался прав.
27 ЯНВАРЯ. ИМЕНИННЫЙ ТОРТ
В обычных условиях командир не должен стоять на камбузе, это обязанность рядовых, но на второй или третий день Федотов стал кричать, что мы умрем с голоду, вот ребята и попросили, чтобы я взял все в свои руки, контролировал ситуацию.
— Вам доверяли больше, чем себе?
— Да, как потом оказалось. Но мы-то надеялись на лучшее, не знали, что на второй же день на берег Итурупа выбросило спасательный круг с нашей баржи и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером «Т-36». Обломки нашли и решили, что мы погибли, налетев на скалы. Родным командование отправило телеграммы: так, мол, и так, ваши сыновья пропали без вести.
Хотя, может, никто и не думал напрягаться, организовывая масштабные поиски. Из-за несчастной баржи отменять пуск ракет? Успешные испытания для страны были гораздо важнее четверых исчезнувших солдат.
А мы продолжали дрейфовать. Мысли все время крутились вокруг еды. Я стал варить суп раз в два дня, используя одну картофелину. Правда, 27 января в свой день рождения Крючковский получил повышенный паек. Но Толя отказался в одиночку есть дополнительную порцию и пить воду. Мол, именинный торт делят между всеми гостями, поэтому угощайтесь!
Как ни пытались растянуть припасы, 23 февраля закончились последние. Такой вот праздничный обед в честь Дня Советской Армии получился.
7 МАРТА. ПРОТИВОСТОЯНИЕ С АМЕРИКОЙ
— У меня были часы с календарем. Поначалу даже катерный журнал заполнял: настроение экипажа, чем кто занимался. Потом писать стал реже, поскольку ничего нового не происходило, болтались где-то в океане, да и все. Спасли нас 7 марта, а не 8-го, как мы решили: просчитались на сутки, позабыв, что год високосный и в феврале 29 дней.
К тому времени мы уже съели ремешок от часов, кожаный пояс от брюк, взялись за кирзовые сапоги. Разрезали голенище на кусочки, долго кипятили в океанской воде, вместо дров используя кранцы, автомобильные покрышки, прикованные цепями к бортам. Когда кирза чуть размякала, начинали жевать ее, чтобы хоть чем-то живот набить. Иногда обжаривали на сковородке с техническим маслом. Получалось что-то вроде чипсов.
— В русской народной сказке солдат кашу из топора варил, а вы, значит, из сапога?
— А куда деваться? Обнаружили кожу под клавишами гармошки, маленькие кружочки хрома. Тоже съели. Я предложил: «Давайте, ребята, считать это мясом высшего сорта. «
Поразительно, но даже расстройствами желудка не маялись. Молодые организмы все переваривали!
До самого конца не было ни паники, ни депрессии. Уже потом механик пассажирского теплохода «Куин Мэри», на котором мы после спасения плыли из Америки в Европу, рассказывал, что оказывался в подобной ситуации: его судно в сильный шторм на две недели осталось без связи. Из тридцати человек экипажа несколько погибли. Не от голода, а из-за страха и постоянных драк за пищу и воду. Да разве мало случаев, когда моряки, оказавшись в критической ситуации, с ума сходили, бросались за борт, съедали друг друга?
— Как вас нашли американцы?
16 МАРТА. СТАТЬЯ В «ИЗВЕСТИЯХ»
— Наверное, до сих пор не оставляете в тарелке несъеденный кусок, выбираете до крошки?
Но продолжу рассказ про первые часы на авианосце. Американцы выдали чистое белье, бритвенные приборы, отвели в душ. Только я начал мыться и. рухнул без сознания. Видимо, организм 49 суток работал на пределе, а тут напряжение спало, и сразу такая реакция.
Очнулся через три дня. Первым делом поинтересовался, что с баржей. Санитар, присматривавший за нами в корабельном лазарете, лишь плечами пожал. Тут у меня настроение и упало. Да, здорово, что живы, но кого мы обязаны благодарить за спасение? Американцев! Если не злейших врагов, уж точно не друзей. Отношения у СССР и США в тот момент были не ахти. Холодная война! Словом, впервые за все время я откровенно сдрейфил. На барже так не боялся, как на американском авианосце. Остерегался провокаций, опасался, что нас в Штатах оставят, не разрешат вернуться домой. А если отпустят, что ждет в России? Не обвинят ли в измене Родине? Я же советский солдат, комсомолец и вдруг попал в пасть акулам мирового империализма.
— А правда, что к вашим родителям приходили с обыском, пока вы дрейфовали?
— Об этом я узнал через 40 лет! В 2000 году пригласили в родные края, в Самарскую область, устроили что-то вроде торжеств по случаю юбилея плавания. В райцентре Шентала ведь и улица моего имени есть.
После окончания официальной части ко мне подошла женщина и, сильно смущаясь, попросила прощения за мужа-милиционера, который вместе с особистами в 60-м шастал у нас в доме по чердакам да подвалам. Наверное, думали, что мы с ребятами дезертировали, уплыли на барже в Японию. А я и не догадывался об обыске, родители ничего тогда не сказали. Они всю жизнь были скромными людьми, тихими. Я самый младший в семье, еще есть две сестры, живут в Татарии. Старший брат давно умер.
Что я нашелся, не погиб и не пропал без вести, в марте 60-го родные услышали по «Голосу Америки». Точнее, не они сами, а соседи прибежали и сказали, мол, про вашего Витьку по радио передают. Асхатом меня звали только домашние, а остальные именовали Виктором. И на улице, и в школе, и потом в армии.
Кинохроника, снятая на авианосце «Кирсардж» в 1960 году.
Американцы сразу сообщили, что выловили в океане четверых русских солдат, а наши власти неделю решали, как реагировать на новость, что с нами делать. Вдруг мы предатели или перебежчики? Лишь на девятый день, 16 марта, в «Известиях» на первой полосе появилась заметка «Сильнее смерти».
ГОД СПУСТЯ. ПОЛЕТ ГАГАРИНА.
По пути из Сан-Франциско в Нью-Йорк каждому подарили в самолете по шкалику виски. Я пить не стал, привез домой, брату отдал. Кстати, на авианосце был забавный эпизод, когда переводчик принес нам две бутылки русской водки. Говорит: по вашей просьбе. Мы сильно удивились, а потом посмеялись. Видимо, хозяева перепутали воду и водку.
— Остаться за океаном не предлагали?
— Спрашивали аккуратно, не боимся ли возвращаться. Мол, если хотите, предоставим убежище, условия создадим. Мы категорически отказывались. Боже упаси! Советское патриотическое воспитание. До сих пор не жалею, что не соблазнился никакими предложениями. Родина одна, другой мне не надо. Про нас потом и говорили: эти четверо прославились не тем, что гармошку съели, а что в Штатах не остались.
В Москве в первые дни опасался, как бы не упекли на Лубянку, не упрятали в Бутырку, не начали пытать. Но в КГБ нас не вызывали, допросов не устраивали, наоборот, встретили у трапа самолета с цветами. Вроде бы даже звание Героев Советского Союза хотели дать, но все ограничилось орденами Красной Звезды. Мы и этому были рады.
— А за границей вы потом бывали?
В Гурзуфе нам предложили поступать в училище ВМФ в Ломоносове под Ленинградом. Все, кроме Федотова, согласились.
— Страх перед морем не возник после полуторамесячного дрейфа?
— Абсолютно никакого! Другое волновало: у нас было по 7-8 классов образования, вступительные экзамены мы сами не сдали бы. Месяц ударно занимались с прикрепленными преподавателями русским языком и математикой, кое-какие пробелы в знаниях заполнили, и все же зачисление прошло в льготном режиме. Политуправление похлопотало. И потом, откровенно говоря, учились мы так себе. «Хвосты» случались, зачеты не с первого раза сдавали. На занятия мы ведь ходили в перерывах между выступлениями. Я даже делегатом съезда комсомола успел побывать.
— Долго вокруг вас водили хороводы?
— Считай, до полета Юрия Гагарина мы шумели, а потом у страны и всего мира появился новый герой. Конечно, мы и приблизиться не могли к его славе. Даже не пытались.
— А встречались с космонавтом номер один?
— Как-то обедали вместе. Но это нельзя считать знакомством. Правда, в модной тогда детской считалке наши фамилии стояли рядом:
Про нашу четверку сняли художественный фильм, Владимир Высоцкий написал к нему песню.
Стиляги переложили на рок-н-ролльный мотив американский шлягер: «Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, Зиганшин съел второй сапог».
Хемингуэй приветственную телеграмму мне присылал. Лежала дома, а потом затерялась. От Алена Бомбара письмо приходило, от Тура Хейердала. Конечно, приятно, что великие люди слышали мое имя, но я понимал: мы с ребятами своей славой обязаны стечению обстоятельств. Так сложилось. Хотя и сегодня не забывают. Пару лет назад какой-то чудак написал художественную повесть «Баржа Т-36». Нафантазировал всяких глупостей, насочинял муру! Подарили книжку, я пролистал ее и даже читать не стал. На полке в шкафу валяется.
Был момент, начал крепко выпивать. Научили. У нас ведь как? Любая встреча заканчивается застольем. А звали часто. Сперва мое выступление, потом банкет. И отказать людям нельзя, обижаются. Но в последние 20 лет ни капли спиртного в рот не беру. Даже пиво не пью. Спасибо медицине, помогла.
55 ЛЕТ СПУСТЯ. ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН
А наша четверка, как ни крути, и после того дрейфа жила достойно. Судьба, конечно, побросала, но не сломала. Я с марта 1964 года по май 2005-го бороздил воды Финского залива. Сорок один год прослужил на одном месте. В аварийно-спасательном дивизионе Ленинградской военно-морской базы. Как говорится, в тридцатиминутной готовности. Суда, правда, менял. Сначала работал с пожарными, потом с водолазами. Много было разных историй. В Москву на парад в честь Дня ВМФ четырежды ходил. Одиннадцать суток по рекам и каналам шли, месяц репетировали, чтобы выдать перед ВИП-зрителями струю воды высотой сто метров. С Северного флота боевую подлодку на парад специально тащили! Впрочем, это уже для другого рассказа.
Федотов служил в речфлоте, плавал по Амуру. Кстати, о том, что у него родился сын, Иван узнал, когда нас американский авианосец подобрал. Вернувшись в Москву и получив отпуск, сразу рванул на Дальний Восток к семье.
— Не то слово! По программе планировался полет на Курилы, но аэродром Итурупа три дня не принимал. Летчиков почти уговорили, но в последний момент они отказались, говорят, мы же не самоубийцы. Полосу на Итурупе японцы строили для камикадзе: тем важно было взлететь, о посадке не думали.
Так больше и не довелось побывать в местах, в которых мы служили. Теперь не выберемся. Здоровья нет, да и дорогу некому оплачивать. Крючковский в конце прошлого года перенес инсульт, долго лежал в госпитале, я тоже на аптеку работаю, хронических болячек развелось без счета. Хотя до 70 лет держался, почти не хворал. Пенсии не хватает, на лодочной станции сторожу, частные яхты да катера охраняю. Живу с дочкой и внуком Димой. Жену Раю похоронил семь лет назад. С Крючковским иногда созваниваемся, стариковскими новостями обмениваемся.
— О политике говорите?
— Не люблю этого. Да и что обсуждать? Была одна страна, которую развалили. Теперь вот на Украине война. Когда-нибудь она закончится, только, боюсь, нам не дожить.
Я теперь дальше Стрельны почти не выбираюсь.
— Вы же почетный житель города?
А с другой стороны, о чем бы мы с вами разговаривали сегодня? Да и не приехали бы вы ко мне. Нет, глупо сожалеть.
Куда несло, туда, как говорится, и вынесло.