какие фамилии в абхазии

Войдите в ОК

| Убилава | Учава | Уртадзе |

Источник

Какие фамилии в абхазии

Абхазские Фамилии

| Убилава | Учава | Уртадзе |

Источник

Абхазские фамилии: досье для любознательных. Часть 3-я

В Абхазии, судя по данным различных источников, существовало два рода князей, из которых первый состоит из представителей рода Чачба, а второй – из всех остальных княжеских родов. Князья из упомянутого здесь владетельного рода были наиболее могущественны. Их покровительство считалось, как справедливо отмечает Г.А. Дзидзария, «выше покровительства каждой из тавадских фамилий, а потому и лица, приближенные к владетелю, всегда могли рассчитывать на увеличение числа своих подвластных». В Абхазии, согласно Г.А. Дзидзария, постоянно шёл процесс возвышения одной фамилии за счёт других, но возвышения только до известной степени. (Дзидзария, 1958, с. 149).

Наиболее старинными и уважаемыми считались князья из фамилий Ачба, Маршаниа, Инал-ипа, Дзапш-ипа, Эмхаа, Чаабалырхуа, Чхотуа. Исконными и наиболее влиятельными из дворян считались представители 11 фамилий, из которых старинными являлись Званба, Маан и Лакрба. Дворяне из других фамильных групп распадались на несколько категорий, среди которых немало было тех, кто в народе носил насмешливые наименования типа «аамсҭа кьаҿ» (короткий дворянин) или «ҳǝынҵǝылаха» (застрявший в грязи).

Сословие «ашнакума», пользовавшееся правами мелкого дворянства, формировалось из верхушечного слоя крестьян и появилось не ранее конца XVIII – начала XIX веков. Сам термин – «ашнакума» (ашьнаҟǝма) происходит от грузинского слова «шинакма», что означает «домашний раб». По словам Ш.Д. Инал-ипа, «шинакмы и другие прислужники прибыли в Бзыбский округ с упомянутой княжною Тамарой Дадиани, которая была замужем за абхазским владетельным князем Сафарбеем в начале XIX века». (Инал-ипа, 1965, с. 502).

Численность представителей данной социальной категории в Абхазии была невелика. Она составляла от 910 человек в 1865 году до 1800 человек, претендовавших на принадлежность к категории «ашнакума». Формирование представителей данной прослойки, в основном, происходило за счёт выходцев из адыгских племён и Мегрелии. Статус шинагм считался выше статуса крестьян из категории «анхаю», однако сами «чистые» крестьяне не признавали их особых привилегий. Более того, роль прислуги и надзирателя, которую шинагмы выполняли в имениях князей, вызывало у свободных крестьян чувство отвращения к их обязанностям. При всем при этом фактическими представителями сословия «ашнакума» являлись, согласно существующим материалам, далеко не все представители той или иной фамильной группы, причислявшей себя к этой прослойке.

Приведём несколько примеров. Представители фамилии Гублиа издавна принадлежали к влиятельной крестьянской фамилии. После неудачного заговора князей Дзапш-ипа против владетельного князя Абхазии Келешбея Чачба один из представителей фамилии Гублиа, Софыдж, так же, как и Мадж Цихичба, бежал в абреки вместе с князьями Дзапш-ипа. Вскоре Софыдж создал шайку разбойников из цебельдинцев, псхувцев и ахчипсхувцев, которая впоследствии стала знаменитой своими нападениями на имения владетельного князя. Последний владетель Абхазии Михаил Чачба, не имея возможности прекратить грабежи силой, решил «привлечь к себе Софыджа обещанием ему разных выгод». (Антелава − Дзидзария, 1953, с. 256). Согласно «Материалам к истории Абхазского княжества», «Софыдж принял предложение, был обласкан владетелем». Он «исполнял при нём обязанности шинагмы», а затем сын его Ханашв «был сделан владетелем моуравом» в селе Лыхны. Как особо подчёркивается в «Материалах», на звание шинагмы среди фамилии Гублиа имеют право «только потомки Софыджа», причём «остальные же члены фамилии Гублиа не имеют никакого права считать себя шинагмами и должны оставаться в том же звании анхае, и до и после выхода Софыджа в абреки и поступления его на службу владетеля». (Антелава – Дзидзария, 1953, с. 256).

Среди всех представителей фамилии Пилиа, причисляющих себя к категории «ашнакума», членами данного сословия могут считаться только те, которые являются потомками Джогория Пилиа. «Все остальные члены этой фамилии, − говорится в «Материалах к истории Абхазского княжества», − остались в звании «анхае». (Антелава – Дзидзария, 1953, с. 296).

«Князья и дворяне, − пишет А.Б. Крылов, − находились на вершине общественной пирамиды, но социальный статус анхаю также был весьма высок. Анхаю были одновременно и крестьянами, и воинами, распространённой была практика аталычества – воспитания княжеских и дворянских детей в крестьянских семьях, с которыми устанавливались отношения «молочного» родства. Часто поддержка анхаю решала исход феодальных усобиц, так что князья и дворяне стремились укреплять свои связи с наиболее многочисленными и влиятельными крестьянскими фамилиями». (Крылов, 1999, с. 57-58).

Читайте также: Что такое методика дфс

Здесь следует отметить, что по особенностям социального устройства своего общества Абхазия была наиболее близка к адыго-убыхскому миру. Здесь не существовало феодальной собственности на землю. Свободные общинники из так называемой категории «чистых крестьян» («анхаю цкя») составляли почти все население страны. Не было здесь и крепостного права. Такое поземельное право, по замечанию абхазских историков, ставило низшие сословия вне зависимости от привилегированных. (Бгажба – Лакоба, 2006, с. 248). Даже абхазские рабы («ахашвала»), прослойка которых сформировалась в результате пленения людей в Западной Грузии и на Северном Кавказе, в условиях Абхазии имели право жениться и обзавестись своей семьёй, причём владельцы рабов наделяли их землёй и утварью, после чего они переходили в условно зависимую низшую категорию крестьянства («ахоую» или «агыруа»).

Представители крестьянского сословия «анхаю», численность которого в рамках всего крестьянского сословия до второй половины XIX века доходило до 90 и более процентов, зорко оберегали народный обычай от посягательств со стороны высших сословий. Гордясь своим чисто крестьянским происхождением и отказываясь от дворянских титулов, они во многом идеализировали легендарное прошлое, отмечали порочность века князей Чачба и прославляли век князей и царей Ачба. Оценивая эти «века», представители крестьянского сословия «анхаю» исходили, прежде всего, из положения в области брачно-семейных отношений в народе. «Если раньше, − пишет Ш.Д. Инал-ипа, − правила экзогамии были обязательны для всех, то в поздний период развития классовой дифференциации уже далеко не все князья и дворяне, стремившиеся увековечить свои кастово-сословные привилегии, считали нужным подчиняться всем строгостям этого закона обычного права». (Инал-ипа, 1954, с. 11).

Иначе обстоит дело с потомками зависимых сословий из категорий «ахоую», «амацуразку» и тем более «ахашвала». Сегодня они в тоне, не терпящем возражений, утверждают о своём «чисто» крестьянском происхождении. Причём любое сомнение собеседника в их принадлежности к указанному сословию они воспринимают как тяжкое оскорбление. А их соседи, односельчане и просто знакомые «во избежание конфликтов предпочитают не затрагивать этой опасной темы в присутствии представителей былых зависимых сословий». (Крылов, 1999, с. 61).

Высшие и низшие сословия были связаны молочным родством («аталычество»), сущность которого состоит в том, что ребёнок из привилегированного сословия вскоре после рождения отдавался на воспитание в крестьянскую семью. Непременным условием для установления между фамилиями аталыческих связей являлся факт отсутствия генетической близости между аталыком и воспитанником. Тем не менее, некоторыми полевыми материалами отмечаются немногочисленные факты родства по аталычеству представителей одной и той же фамилии. Например, сын Михаила Чачба воспитывался в доме княгини Кесарии Дадиани, матери князя Григория Чачба. А Састангаз Маршан, во избежание дальнейшего осложнения конфликта между двумя ветвями дальцев и джгердинцев, был вынужден прибегнуть к воспитанию Алмахсита Маршан, своего опасного дальского сородича. (Инал-ипа, 1988, с. 66).

Зажиточные крестьяне из категории «анхаю» старались никого не воспитывать, отказываясь от предложений взять на аталыческое воспитание детей представителей княжеско-дворянского сословия. Так поступили, например, эшерские крестьяне из родов Агрба и Кецба, Хасан Бигуаа, Камшиш Гулиа и многие другие. Такое поведение крестьян свидетельствует о силе и влиянии их класса. Оно, безусловно, служит показателем определённого уровня социального статуса, занимаемого ими в абхазском обществе. Но, тем не менее, в Абхазии более характерно обстоятельство, при котором княжеско-дворянские и крестьянские фамилии становились родственниками, связанными по аталычеству на протяжении жизни большого числа поколений. В случае ослабления аталыческих связей представители сторон старались возобновить родство по аталычеству, повторно воспитав кого-нибудь из той же родственной группы. Так, например, вековыми узами аталычества связаны Ачба и Ахуба, Чачба и Квициниа, Маршаниа и Адзынба, Лакрба и Тванба.

В отличие от крестьян из категории «анхаю», низшая прослойка крестьян в массе своей была свободна от аталыческих обязанностей. Тем не менее, в начале XX века, в период отмирания аталычества, представители высшего сословия вынуждены были «принимать аталыком любого охотника на эту роль, в том числе нередко самых невидных и бедных представителей крестьянства, а также разных пришлых людей, которых они прежде не удостаивали этой «чести». (Инал-ипа, 1988, с. 70-71). Крестьяне из низших категорий выступали в качестве аталыков не только по отношению к потомству абхазских князей и дворян, но и по отношению к детям крестьян из категории «анхаю», которых они охотно брали на воспитание.

Как мы отмечали выше, одним из факторов, определявших и до сих пор определяющих уровень социального статуса абхазских фамилий, является чёткое исполнение абхазами всех правил и обязанностей, проистекающих из закона кровной мести. Кровная месть возникла как эффективная форма самообороны. Её обязанность была священна, так как в народе она воспринималась в качестве нерушимого закона чести. Долг кровной мести не знал принципа давности. Он переходил по наследству от отца к сыну и преследовал не только кровного врага, но и членов его рода. До совершения акта мести человек, на котором лежит этот долг, считался отверженным. Он должен был покинуть родной очаг и скитался по лесам и горам. Кровник, как указывает Ш.Д. Инал-ипа, не мог появляться в обществе, участвовать в каком-либо торжестве, заботиться о благоустройстве своей жизни, заниматься полезной деятельностью, вступать в брак. (Инал-ипа, 1965, с. 436).

Кровная месть становилась наиболее частой причиной образования новых фамилий, перемещения людей в одиночку, целыми семьями и даже целыми родами. Этот обычай стал причиной: 1. Образования фамилии Хокориа, предки которых проживали в селе Баслаху Очамчырского района и носили фамилию Кикориа. 2. Мегрелизации части представителей фамилии Кикориа, родоначальник которых бежал из села Баслаху в Самурзаканскую Абхазию. 3. Образования трёх фамилий – Дасаниа, Дарсаниа и Дарсалиа − из одного корня. 4. Появления в Бзыпской Абхазии Башкута Еник – родоначальника рода Еник, являющегося абхазской фамилией убыхского происхождения. 5. Переселения в село Дурипш в 1813 году самурзаканского крестьянина Маджи Кварацхелия, совершившего убийство жестокого и похотливого удельного князя Самурзаканской Абхазии Манучара Чачба и оправданного народным судом. 6. Переселения в село Джирхва фамилии Чыкь-ипа (Сергегиа) после убийства князя за то, что его слуги надругались над честью одной из представительниц данной фамилии. 7. Появления фамилии Сымсым у потомков Уазбака Смыр, убившего на традиционном спортивном поединке побеждённого князя, оскорбившего его честь. 8. Переселения шести дворов фамилии Читанаа из самурзаканского селения Чхуартал в Бзыпскую Абхазию из-за убийства одного из князей Эмхаа. 9. Переселения в Абхазию из черкесского села Джамбачей Селима Канокуа и образования уже в Абхазии абхазской фамилии Канхуа. 10. Переселения трёх братьев Ахба из аула Апсуа, расположенного в Карачаево-Черкесии, в Псху, а затем в село Ачандара из-за убийства какого-то богатого и знатного человека. 11. Переселения двух представителей рода Мацба на Северный Кавказ по причине похищения ими девушки из влиятельного рода, в результате чего один из братьев был убит разбойниками, а другой прибыл в аул Бибаркт к князю Бибердову и назвался фамилией «Туков». 12. Образования фамилии Джениа от фамилии Куджба, молодой представитель которой бежал от кровной мести из родных мест со своей матерью и беременной женой, разрешившейся в лесу, под тенью старого дуба. 13. Переселения по причине убийства придворного князя из абазинского аула Лоова в Кабарду одного из Шереметовых, род которого происходил из Абхазии, и образования в Кабарде уже кабардинской фамилии Шереметовых абхазо-абазинского происхождения. 14. Образование на территории Самурзаканской Абхазии трёх новых фамилий – Угвари, Марохия и Ростобая бежавших по причине убийства из Абжуйской части страны. 15. Переселения по причине убийства из района Сочи в Абхазию трёх братьев Аджинджал, которые пришли к пакуашским князьям Ачба и попросили одного из них разрешения дозволить им воспитать его будущего ребёнка. 16. Переселения в южную часть Абхазии «по каким-то неприятным обстоятельствам», возможно, по причине кровной мести, родоначальника мегрельской фамилии Сиргинава, происходящей от абхазской фамилии Цымцба. 17. Переселение по причине убийства из села Джгерда Очамчырского района в село Лыхны Гудаутского района предка фамилии Цейба, который носил иное фамильное имя – Цыба. 18. Переселения в село Кындыг Очамчырского района из села Лыхны нескольких братьев Урыса Лакоба, отравившего 16 октября 1822 года владетельного князя Абхазии Дмитрия Чачба (Шервашидзе), которые на месте изменили свою фамилию на Лакуатаа (Лаквитава). 19. Образования фамилии Какубава от абхазской фамилии Цыцба в результате убийства Бабышем Цыцба вождя одного из садзских племён. 20. Образования фамилии Шария от абхазской фамилии Шакрыл по причине убийства некоего дворянина и многих других событий.

Как мы отмечали выше, уровень социального статуса абхазских фамилий в обществе во многом зависел от их древности, т.е. времени их возникновения. Но древность фамилии сама по себе не способствовало укреплению её социального статуса: нужно было знать свою генеалогию, помнить историю своей фамилии и основные биографические сведения своих предков. По времени своего зарождения абхазские фамилии делятся на несколько групп: 1) группу древнейших фамилий; 2) группу фамилий, возникших в период с XIII по XVIII век; 3) группу фамилий, образовавшихся в период с XIX века по XX век.

Антелава – Дзидзария, 1953 – Антелава И., Дзидзария Г. Материалы к истории Абхазского княжества. Тбилиси, 1953.

Бгажба – Лакоба, 2006 – Бгажба О.Х. – Лакоба С.З. История Абхазии. Сухум, 2006.

Дзидзария, 1958 – Дзидзария Г.А. Народное хозяйство и социальные отношения в Абхазии в XIX веке. Сухуми, 1958.

Инал-ипа, 1954 – Инал-ипа Ш.Д. Очерки по истории брака и семьи у абхазов. Сухуми, 1954.

Инал-ипа, 1965 – Инал-ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965.

Инал-ипа, 1988 – Инал-ипа Ш.Д. Труды. Сухуми, 1988.

Крылов, 1999 – Крылов А.Б. Постсоветская Абхазия. Традиции. Религии. Люди. Москва, 1999.

Источник

Абхазские фамилии: досье для любознательных. Часть 5-я

О древности происхождения родового имени (фамилии) у абхазов свидетельствует сама терминология абхазского языка. На это указывает и родство в абхазском языке понятий «фамилия» и «народ». «Фамилия» по-абхазски звучит как «ажвла», а «народ» − как «ажвлар» (в буквальном переводе с абхазского языка – «фамилии», «семена»). Выявить сегодня время появления этих двух терминов невозможно. Тем не менее, абсолютно точно известно, что они возникли задолго до VIII века. Доподлинно известно, что начало письменной фиксации абхазских фамильных имён относится к XI веку. Но модель, напоминающая современную абхазскую структуру образования фамильного имени, бытовала ещё несколько тысяч лет назад на территории древней Анатолии. Ш.Д. Инал-ипа обратил внимание на характерное сходство абхазской антропонимической модели с формой образования хаттских племенных названий типа Хутпа и Касипа, обитавших в Малой Азии в IV-III тысячелетиях до нашей эры. (Инал-ипа, 1976, с. 139).

Фамильные имена в абхазской антропонимии подразделяются на две основные группы: 1) образованные при помощи фамильно-патронимических формантов (иными словами, формантные фамилии – ФФ); 2) образованные без фамильно-патронимических формантов (иными словами, бесформантные фамилии – БФ). В абхазской антропонимии ФФ (Абухба, Инал-ипа, Хециа, Ануа, Ашхараа и другие) занимают значительное место. Из формантов группы ФФ наиболее распространены патронимический формант «ба» (па), что означает «сын» и фамильный формант «иа».

Модель БФ обычно состоит из одной единственной фамильной основы или образовывается путём сложения двух различных основ (Арлан, Барцыц, Капш, Маан, Смыр, Чкок и др.). Особенностью абхазской антропонимии является использование ряда фамильных имён как с фамильно-патронимическими формантами, так и без них (Блабба – Блаб, Кайтанба – Кайтан, Смырба – Смыр). Наличие или отсутствие формантов в этих фамильных именах может быть объяснено традицией, согласно которой в абхазской речи имена и фамилии наиболее известных личностей в сочетании произносятся без окончания фамилий.

Историю развития абхазской антропонимической системы можно представить в следующей последовательности: появление имени, а затем − усложнение антропонимической системы путём изменения одночленной структуры в структуру, состоящую из двух, трёх и более антропонимических компонентов. Особенностью антропонимической системы абхазов является использование имени отца с патронимическим формантом «ипа» («его сын») в предпозиции полного имени, например, Хыбры-ипа Маан Кац, где Хыбры-ипа – отчество, Маан – фамилия, Кац – мужское имя.

По своему этимологическому значению абхазские фамильные имена подразделяются на несколько различных групп. Среди них наиболее известны: 1) Фамильные имена, образованные от названий растений и животных (или же фамильные имена тотемического происхождения) (Аджба, Амичба, Мушба, Хециа, Цугба и др.). 2. Фамильные имена этнического происхождения (Акарач, Аланиа, Апхазоу, Арнаут, Берзениа, Гемуа, Жанаа, Зухба, Осиа, Садзба, Хатхуа, Шармат и др.). 3. Фамильные имена патронимического происхождения (Дзуг-ипа, Езугба, Инал-ипа, Миканба, Шат-ипа и др.). 4. Фамильные имена матрилинейного происхождения (Инапха, Нанба и др.). 5. Фамильные имена, образованные от рода занятий родоначальника (Ажиба, Ахиба, Цихичба и др.). 6. Фамильные имена, связанные с лексемами, обозначающими «камень, «скалу», «горную местность» (Абухба – «сын скалы», Ашхараа – «горцы», Харабуа от Ахрабуа – «человек сына скалы», Хахубиа от Ахахуба – «сын камня») и т. д. 7. Фамильные имена, по своему этимологическому значению происходящие из адыгских языков (Ванача «Уанаҿа» из адыгских слов «уан» − седло» и «шIын» (ҿын) − делать, изготовить – «изготовитель седла»; Тхайцук «Ҭҳаиҵыҟә» из адыгских слов «Тхьэ» − «Бог», «й» − его, «къо» − сын – «сын Бога» и др.). 8. Фамильные имена, связанные с абхазскими фольклорно-мифологическими персонажами (Абраскил, Нартиа и др.). 9. Фамильные имена, связанные с теонимией абхазов (Ачба из Анчаба – «сын Бога» и др.). 10. Фамильные имена, связанные с местностью происхождения (Авидзба – «сын [из местности] двуречья», Агумаа – выходцы из местности Гума, Бганба – «сын [из] местности волков, Габниа из Агабнаба – «сын [из местности] прибрежного леса» и др.).

Абхазские фамилии по своему внутреннему составу распадаются на две группы: 1) группу фамилий, состоящих из патронимий (патронимичные фамилии) и 2) группу фамилий без разделения на патронимии (это т. н. апатронимичные фамилии). Ко первой группе, в основном, относятся многочисленные фамилии, компактно проживающие в одном крупном или в нескольких небольших селениях, расположенных в нескольких регионах Абхазии. Ко второй группе, в основном, относятся малочисленные, компактные фамилии, основной костяк которых проживает в каком-то одном селении, где они численностью, пусть ненамного, но превалируют над остальными. Эти фамилии в подавляющем большинстве сохраняют «чистоту» своей группы. В их среде почти нет лиц, воспитанных ими со стороны и носящих их фамильное имя. А если и есть в составе этой группы воспитанники, то их численность чрезвычайно мала, и они не играют внутри фамилии какой-либо заметной роли.

Несмотря на официальное отсутствие патронимий в составе фамилий первой группы, в некоторых фамилиях наблюдается определённое самовозвышение лиц одной семьи как сыновей «того-то». Очень часто подобные тенденции подхватываются близкими соседями и даже некоторыми родственниками. Однако всё это остаётся на уровне бытового общения, хотя и подкрепляет амбиции тех или иных семей. На наш взгляд, официальное образование патронимии должно сопровождаться некоторыми крупными событиями в жизни фамилии, способствующими отдалению патронимии от основной фамильной группы. Для этого должно произойти какое-то резкое ослабление или разрыв идеологического и экономического базиса самой фамилии.

Выявление фамильных групп абхазского происхождения в инонациональной среде и фамильных групп неабхазского происхождения в среде абхазов имеет для истории и этнологии Абхазии большое теоретическое и практическое значение. Интерес, проявляемый учёными в этой области вполне закономерен. Относительно точное и полное описание фамильных групп, достигаемое путём анализа и сопоставления фактов и сведений истории, этнологии и лингвистики, указывает на этногенетическую и этнокультурную близость народов Кавказа, выявляет основные источники их исторической общности и способствует гармонизации межнациональных отношений в регионе.

Историки и этнологи в процессе изучения этногенетических связей между различными народами сталкиваются с очень сложными проблемами, имеющими зачастую искусственный характер. Для того, чтобы исследователь добился реального успеха в далеко непростом деле выявления правдивой историко-этнографической информации, он должен знать, что:

1. Лингвистическая принадлежность фамильного имени к тому или иному языку довольно часто не отражает всей правды об истории происхождения его носителей. Например, представители адыгоязычной абхазской фамилии Ванача (УанэщIэ), фамильное имя которых переводится с кабардино-черкесского языка как «подельник седла», по происхождению являются ахчипсхувцами, т.е. абхазами из садзской этнографической группы. А представители абазинского рода ТхьайцIыху (Тхайцух), фамильное имя которых переводится с того же языка как «человек Бога», являются природными абазинами, вышедшими из Абхазии.

2. Совпадение основ двух или более фамильных имён не всегда свидетельствует о наличии генетических связей между их носителями. Ряд карачаево-балкарских фамилий, проявляя звуковое сходство с абхазскими фамилиями, тем не менее, никак не связан с абхазским этническим миром. Например, исследователю на первый взгляд может показаться, что балкарская фамилия Ачабаевых сходна с абхазской фамилией Ачба, а фамилия Деппуевых может происходить от абхазской фамилии Допуа. Можно привести и иные примеры, однако результат подобного сопоставления фамильных основ может оказать исследователю медвежью услугу. Объясняется это тем, что фамилия, например, Ачабаевых получила начало от карачаевца Ачабая Гочияева. А фамилия Гочияевых (не связывать с фамилией Гочуа), в свою очередь, произошла от имеретинского князя Гочи Джапаридзе. Фамилия Деппуевых происходит от имени основателя Деппу, который являлся выходцем из атаула (ветви) Хажгериевых фамилии Узденовых.

Приведём ещё несколько примеров. В частности, сравним ряд абхазских и карачаево-балкарских фамилий, совпадающих по своим корням, но, в ряде случаев, абсолютно не связанных друг с другом: Аргун – Аргуяновы, Абиджба – Биджиевы, Гемуа – Гемуевы, Гериа – Гериевы, Гулиа – Гулиевы, Гогуа – Гогуевы, Кациа – Кациевы; Нанба – Нанаевы; Чочуа – Чочуевы и т. д.

3. Генеалогические предания, сообщаемые исследователям представителями тех или иных фамилий, довольно часто не соответствуют исторической действительности. Так, например, род Ц., принявший, исходя из некоторых соображений, совершенно чуждую фамилию П., сообщают этнологам выдуманную версию происхождения фамилии П. от двух родных братьев Ц. и Б. Причём любое сомнение, высказанное в беседе с представителями данного рода, воспринимается ими как личное оскорбление.

4. Порой та или иная фамилия, в силу различных обстоятельств, присваивает себе чужое фамильное имя, подгоняя свою генеалогию под известную в народе историю его законных носителей. Приведу один пример. В одном из сёл Абхазии традиционно проживала дворянская фамилия N, у которой в качестве пастухов работали лица неабхазского происхождения. В результате всевозможных причин род дворян N пресёкся, после чего вся оставшаяся собственность перешла в руки их пастухов. Новые хозяева, вместе с имуществом, с удовольствием приняли и фамилию своих прежних господ. Однако соседи и население села прекрасно знают о том, что нынешние представители фамилии N не имеют морального права носить данное фамильное имя.

5. Нередко представители тех или иных фамилий, покрывая неведение о собственном происхождении, выводят свою родословную из-за пределов занимаемой территории, что даёт им возможность по своему усмотрению преувеличить и приукрасить версии происхождения их фамилий.

В то время как значительное большинство абхазских фамильных групп устойчиво приписывает себе аборигенность на территории Абхазии с незапамятных времён, часть абхазов выводят свою родословную из-за гор, реже – с того берега моря. Безусловно, миграционное содержание определённой части генеалогических преданий абхазов соответствует исторической действительности. В то же время, значительная часть таких преданий, несомненно, вымышлена, так как, по словам С.Л. Зухба, тенденция выводить свою родословную за пределы занимаемой фамилией территории как-то, почему-то, в какой-то степени считалась престижной. Делалось это из-за стремления идеологически обосновать занятие или удерживание определённого привилегированного положения в обществе, стараний сделать своё происхождение загадочным или покрыть своё неведение о происхождении рода миграционным содержанием, что было проще и правдоподобнее. (Зухба, 1995, с. 152). Указывая на северокавказское происхождение своего рода, абхазы гораздо чаще отмечали их конкретно-адыгское происхождение, реже – от карачаевцев и осетин, ещё реже – от балкарцев, чеченцев, ингушей и народов Дагестана.

Читайте также: атомайзер шот что значит

Многие абазинские фамильные имена дублируют антропонимию абхазов из Бзыпской Абхазии. Рассмотрим монографию С.Х. Ионовой «Абазинская топонимия» (Черкесск, 1993). Среди абазин встречается фамилия Шкарао, которая вполне сопоставима с абхазской фамилией Ашхаруа. Данный термин, как отмечает автор приведённой нами работы, «состоит из щхъа – «гора», «ра» – словообразовательный суффикс, элемент «уа» восходит к уагIа «народ, люди». Слово в целом означает «люди гор». (Ионова, 1993, с. 5).

С.Х. Ионова указывает, что «среди абхазских антропонимов, участвующих в образовании абазинских топонимов» выделяются следующие фамильные имена: Ажиба, Гунба, Ешба, Куджба, Лацушба, Ачба (Лоу), Ахсалба и др. (Ионова, 1993, с. 15). В целом, в топонимике Карачаево-Черкесской республики фиксируются топонимы, связанные с фамилиями: Абухба, Агрба, Ажиба, Ачба (Лоу), Багба, Гумба, Гунба, Гергиа, Джениа, Джоджуа, Какоба, Куджба, Кушба, Лацушба, Лейба, Малиа, Пациа, Хециа, Хишба, Хутаба, Чам-ипа, Чанба, Чкотуа, Эшба и др. (Ионова, 1993, с.44, 46, 51-52, 71, 77-78, 82, 95-98, 100, 108, 111, 119, 125, 135, 156-158, 161-164, 171, 188, 227, 229-230, 247-248, 250).

Другой абазинский автор, М.С. Тхайцухов, также фиксирует общие абхазо-абазинские фамильные имена, которые, по его словам, представляют интерес «с точки зрения генетического родства абхазов и абазин». (Тхайцухов, 1992, с. 128). Среди фамильных имён абхазов и абазин, входящих в систему кровнородственных объединений «айащара» («братств»), автор упоминает фамилии Агирбовых (Агрба), Баговых (Багба), Биджевых (здесь нужно разобраться: Биджевы это Абиджба или патронимия в составе фамилии Чаговых), Бежановых (Бжаниа), Каповых (Капба), Гоговых (Гогуа), Кишмаховых (Кишмариа), Кечевых (Гечба), Лоовых (Ачба), Тамбиевых (Тамбиа), Куджевых (Куджба), Куржевых (Курыж), Ристовых (Арстаа), Адзиновых (Адзинба), Курачиновых (возможно, Куарчиа). (Тхайцухов, 1992, с. 129-134).

Отмечая факт наличия большого числа совпадений между абазинскими и адыгскими фамилиями, причём не в пользу абазинского языка, М.С. Тхайцухов пишет: «…Было бы неправомерно утверждать, что абазины, которые носят адыгские фамилии, по своему происхождению – адыги; это говорит о тесных контактах между абазинами и адыгами, которые часто приводили абазин к интеграции с адыгами». Далее автор отмечает, что «в XIX веке на Северо-Западном Кавказе было немало случаев, когда беглый крестьянин принимался членом в какое-либо из адыгейских племён, он принимал фамилию того рода, к которому присоединялся». (Тхайцухов, 1992, с. 125). Здесь же учёный ссылается на видного адыгского просветителя того же столетия Хан-Гирея, которому принадлежат следующие слова: «Человека, переходящего к ним (т.е. адыгам – Д.Д.) из другого племени по каким бы то ни было обстоятельствам, какого бы он ни был рода, с семейством или без семейства, должно принимать в сочлены того рода, к которому беглый явится, и водворять его, дав ему для этого необходимое вспомоществование, приводя, причём к присяге, состоящей в том, чтобы быть верным новому своему обществу и исполнять основные того рода, или фамилии, условия». (Тхайцухов, 1992, с. 125).

Упоминая данные, полученные М.С. Тхайцуховым от северокавказских представителей рода ХIапIатI (Хапатов – Хабатов), автор пишет: «Абазинская фамилия ХIапIатI (Хапатов), которая встречается в с. Красновосточное, является ответвлением абхазской фамилии Халбад, об этом говорят и сами представители Хапатовцев. В Абхазии нами записано, что до переселения горцев в Турцию Халбадовцы жили в верховьях реки Гумиста (Сухумский район), а в процессе махаджирства часть Халбадовцев переселилась в Турцию; в это время двое братьев из представителей Халбад ушли на Северный Кавказ и осели в нынешнем селе Гвымлокт (Красновосточное), и от них образовалось поколение ХIапIатIргIа, т.е. Хапатовых». (Тхайцухов, 1992, с. 153).

Занимаясь сбором полевых этнологических материалов в Карачаево-Черкесии, мы в селе Красновосточное Малокарачаевского района от самих представителей фамилии Хабатовых неоднократно слышали версию их происхождения от рода Халбад из Абхазии. Материалы эти нами были зафиксированы в 1999, 2000, 2002 и 2006 годах. На родство фамилий Хабатовых и Халбад, казалось бы, указывает и лексическая основа этих двух антропонимов. Однако здесь стоит отметить, что версия происхождения Хабатовых от Халбад не подтверждается частью представителей фамилии Хапат, предки которых в период махаджирства оказались в Турции. На этом основании один из основных представителей фамилии Хапат, прибывших в Абхазию из Турции, отказался от идеи проведения общефамильного схода Хапатовых и Халбад. Факт отказа Хабатовых (Хапат) от общего с носителями фамильного имени Халбад схода подтвердил один из представителей фамилии Халбад. Который также заметил, что в Турции, помимо Хабатовых, являющихся абазинами, проживают и абхазские представители фамилии Халбад, сохранивших без какого-либо изменения своё исконное фамильное имя.

Приведём некоторые факты совпадений абхазских, кабардинских и черкесских фамилий. Абхазов и адыгов объединяют в единое целое не только исторические, языковые и этнокультурные материалы, но и данные антропонимии, особенно в фамильно-родовой и патронимической сфере. Количество встречающихся здесь антропонимических совпадений, безусловно, свидетельствуют о доказанном факте генетического родства между представителями этих двух народов. Вот и конкретные примеры антропонимических параллелей. Абазов – в основе фамилии лежит этноним «абаза», обозначающий абхазов и абазин и обозначавший в своё время и убыхов. Абидов – сравните с садзской фамилией Абыдба (Абидба), представители которой ныне проживают в Аджарии. Абуков – данная фамилия происходит от абхазов из рода Абухба. Аджиев (у абазин и черкесов) – северокавказский аналог фамилии Ажиба. Адзинов – происходит от абхазской фамилии Адзынба. Азов – «азами» адыгское племя шапсугов традиционно именовало абхазов. Аков – данная фамилия весьма напоминает фамильное имя абхазов из рода Акаба. Анчоков – по нашему мнению, данная фамилия происходит от фамилии Ачба (Анчаба или Анчба). Апсов – в основе данной фамилии мы имеем «аҧса» корень самоназвания абхазов «апсуа». Аргун – братья-однофамильцы абхазов из рода Аргун, встречающихся как в западной, так и в восточной частях Абхазии, а также в Турции. Аришев – данная фамилия весьма напоминает фамилию Аршба. Ахиев – сравните с Ахиба. Ахов – это фамильное имя, возможно, восходит к фамилии Ахба или, по крайней мере, находится в родственных связях. Ашев – сравните с Ашба, абхазами северокавказского происхождения. Бабий – адыгская фамилия, совпадающая с фамилией абхазов из рода Бебиа, представители которой встречаются в Бзыпской и Абжуйской Абхазии. Багов – точный адыгский аналог абхазской фамилии Багба. Кстати, Баг – это название племени, входившего в состав абазин «шкарауа». Беев – точная копия немногочисленной абхазской фамилии Беиа, представители которой проживают в Гудаутском районе Абхазии. Гогов – сравните с фамилией Гогуа. Далов – в основе этого фамильного имени мы, скорее всего, имеем обозначение исторической территории традиционного проживания абхазского общества дальцев. Дармыва – данная фамилия однозначно происходит от абхазской фамилии Дармаа (Адарымба). Кстати, о происхождении фамилии абазин Дармыва от абхазов из рода Дармаа (Адарымба) автору этих строк ещё в конце 80-х годов прошлого века сообщала Хаджат Маталиевна Дармыва-Чагова, супруга Хаджмурзы Джнусовича Чагова, проживавшего в селении Гумлокт (Красный Восток) Малокарачаевского района Карачаево-Черкесии. То же самое в беседе с нами, уже в 2000 году, подтверждали и представители фамилии Адарымба, проживавшие в Турции. Думаев – по данным известного кабардинского учёного С. Бейтуганова, кабардинцы Думаевы происходят от абхазов из рода Думаа. Джапуев – аналог фамилии Джапуа (Джопуа). Гегиев – русская форма написания адыгского рода Джыджий совпадает с фамильным именем абхазов из рода Гегиа, внучатым племянником которых является автор этих строк. Дзыба – братья-однофамильцы Дзыбовых – абхазов. Яганов – кабардинская фамилия абхазского происхождения. Ягановы считают себя выходцами из абхазской дворянской фамилии Маан. Ионов (Иуанраа) – абазины, кабардинцы и черкесы, фамилия которых совпадает с фамилией абхазов Иуанба. Кодзев (Коцев) – фамилия, находящаяся в кровном родстве с фамилией абхазов Куадзба. Кушпов – черкесская фамилия абхазского происхождения. Автор этих строк располагает данными, подтверждающими факт происхождения Кушповых от абхазской фамилии Акушба. В настоящее время представители фамилии Акушба сохранились лишь на территории Сирии. Один из них, Махмуд Акушба (официально – Абаза) ныне вместе со своим младшим братом живет в Абхазии. На Северном Кавказе встречается также фамилия Кушбоковых. Кардов – сравните с фамилией Кардаа. Казанов – сравните с фамилией Казанба. Коков – по всем данным указанная фамилия происходит от абхазской фамилии Куакуаба (Какоба). Лафишев – Лафишевы являются братьями-однофамильцами абхазов из рода Лацушба. Лиев – сравните с фамилией Лейба (Леиаа). Матуев – данная фамилия проявляет ближайшее сходство с фамилией Матуа. Маршеновы – фамилия Маршеновых (Мэршэн) однозначно происходит от абхазских князей из рода Маршан. Махаров – данное фамильное имя весьма напоминает абхазскую фамилию Махариа. Муков – братья-однофамильцы абхазов Мукба. Мишев (Мыщэ) – фамилия, совпадающая по своей основе с фамилией абхазов из рода Мышвба (Мушба). Кстати, по имеющимся у нас данным, адыгейская фамилия Гадагатль, переводящаяся как «умертвивший мертвеца», происходит от фамилии абхазов из рода Мышвба (Мушба). Совпадают корневые основы следующих абазинских, адыгейских, кабардинских черкесских и абхазских фамильных имён: Нашев – Аншба, Смыр – Смыр, Тамбиев – Тамбиа, Озов – Возба, Уначев – Ванача, Хаджим – Хаджимба, Цеев – Цейба, Цимпов – Ацымба, Цицов – Ацыцба, Чагов – Чагуаа, Шаов – Шоууа, Шереметов – Шармат и другие.

Зухба, 1995– Зухба С.Л. Типология абхазской несказочной прозы. Майкоп, 1995.

Инал-ипа, 1976– Инал-ипа Ш.Д. Вопросы этнокультурной истории абхазов. Сухуми, 1976.

Ионова, 1993– Ионова С.Х. Абазинская топонимия. Черкесск, 1993.

Ионова – Татаршао, 2000 – Ионова С.Х., Татаршао А.Х. Из истории изучения абазинской ономастики // Современные проблемы кавказского языкознания и фольклористики. Сухум, 2000.

Тхайцухов, 1992– Тхайцухов М.С. Очерки истории абазин конца ХVIII—ХIХ вв. (Этнокультурные связи с народами Северо-Западного Кавказа). – Сухум, Алашара, 1992.

Источник