Православная Жизнь
Отвечает иерей Андрей Чиженко.
Мы вошли в Великий пост сквозь Адамово изгнание, ибо мы его дети, отпрыски от корня Адама и Евы. И имеем в себе страшное наследство: грех, словно болезнь, болезнь смертельную, поразившую каждую клеточку нашего существа – болезнь, врачующуюся только Христом. Потому, подражая своему, хоть и грешному, но все-таки святому прародителю, вышли из светлого рая во тьму изгнания, во мрак земного странничества. Ведь даже и одежды и покровы храмов наших переоблачаются в черные цвета, и облачения священнослужителей тоже.
Но, как ни странно, этот мрак оказался не адскою вечною тьмою. В нем есть нечто промыслительное о нас – некая спасительная Божественная благодать. Ведь Господь и этот мрак грехопадения человеческого, и мир, извращенный им, продолжает обнимать, как птица обнимает своих возлюбленных птенцов. Это не тяжелый мрак уныния и обреченности древнегреческого языческого фатума. В этом мраке дышит Бог – Живой и Сущий. Это мрак перед рассветом спасения. В данном нашем постовом конкретном случае – перед Воскресением Христовым. Но мы должны выйти на борьбу со своим ветхим человеком, со страстями да похотями. Войти в этот мрак борьбы! В этот мрак болезни и исцеления (о, такого болезненного!) от нее.
Мы должны войти в темноту Великого поста, но не Богооставленности, но Богоприсутствия, ибо это все промыслительно о нас. И в этой почти ветхозаветной темноте нам рассыпаны звездные карты спасения, чтобы мы не сбились с пути. Как святые судьи и пророки, данные народу Израильскому, словно некие богогласные звонкие трубы, возвещающие о грядущем Мессии, так и нам во мраке Великого поста дана картография спасения, звездная сияющая карта сквозь Святую Четыредесятницу, ведущая нас в верном направлении – к Светлой Пасхе.
Одна из звездочек на этом пути – воспоминание в пятницу первой седмицы Великого поста чуда явления епископу Антиохийскому Евдоксию в 362 году святого великомученика Феодора Тирона, умершего к этому времени довольно давно (около 305 года). Святой явился Архиерею для того, чтобы предупредить его и православных христиан Антиохии о нечестивом замысле императора Юлиана Отступника, который окропил растительную пищу на рынках города идоложертвенною кровью. Святой повелел христианам варить коливо (отварные зерна пшеницы часто с медом) и вкушать это блюдо. С тех пор в Церкви появился обычай по заамвонной молитве Литургии Преждеосвященных Даров в пятницу первой седмицы Святой Четыредесятницы читать канон великомученику Феодору Тирону и освящать коливо, раздавая его верующим для восстановления и укрепления сил, для духовной и телесной поддержки в посте. Это уникальная служба, на которой стоит присутствовать. Ведь она служится только один раз в году в вышеупомянутый день.
А в воскресенье мы празднуем Неделю Торжества Православия, в которую вспоминаем событие, произошедшее 19 февраля в 843 году, пришедшееся на первое воскресенье Великого поста. Тогда Святейший Патриарх Константинопольский Мефодий вместе с клиром и народом вышли из храма Святой Софии с крестами да иконами и шагали с торжественными песнопениями по улицам столицы Византийской империи. Это событие наряду с догматом об иконопочитании, установленном на VII Вселенском Соборе 787 года, поставило точку в столетней кровопролитной войне, унесшей тысячи жизней. Ересь, несмотря на кажущееся могущество ее сторонников, была побеждена. Православие восторжествовало. Ибо Бог поругаем не бывает.
И эти два события первой седмицы Великого поста – чудесное коливо святого великомученика Феодора Тирона и Торжество Православия – являются для нас, мне кажется, провозвестниками Воскресения Христова. Господь с нами! Всегда. Он бережет Своих верных. Он ведет нас сквозь пост за руку, как малых детей, ко спасению и печется о нас каждую секунду нашего бытия.
Главное, чтобы мы сами научились воспринимать нашу жизнь как Божье чудо, как постоянное попечение Творца о мире и лично о каждом из нас.
Коливо
Коливо, иначе кутия, – вареная пшеница с медом, составлявшая пищу бедных римлян и носившая у них название «coliphia». В христианской церкви коливо приносится 1) в честь и память Господних праздников и святых, 2) в память усопших и 3) в пятницу первой недели Великого поста в воспоминание о том, как св. Феодор Тирон, явившись епископу Евдоксию, уведомил его о приказании Юлиана Отступника окропить идоложертвенною кровью все продававшиеся на торжище Антиохии припасы, посоветовал употребить в пищу коливо и тем спас христиан от осквернения (Никифор Кал., История X кн., 12 гл.). Обычай приносить коливо в двух первых случаях существовал уже в IV ст. Указание на это находится в толковании Вальсамона на 4-е апостольское правило. «Каким образом, – говорит он, – приготовленное на память святых и умерших и украшенное разного рода плодами коливо приносится к алтарю, – об этом узнаем из молитвы великого Афанасия, читаемой за умерших».
Содержание молитвы Афанасия В. над коливом остается неизвестным. Дошедшие до нас молитвы этого рода принадлежат позднейшему времени, IX-X и XII в. Такова, напр., молитва над коливом в память святых по рукописи Синайской библиотеки IX-X в. № 957 и X в. № 958 и в память усопших по рукописи той же библ. 1153 г. № 973 (проф. А. А.Дмитриевский, Описание литургических рукописей II, стр, 6, 35. 111). Столь ранних известий о приношении колива в честь Феодора Тирона в литургических памятниках не имеется. О нем не говорят древнейшие из известных уставов, – Типикон великой Константинопольской церкви IX-X в. и Константинопольского Евергетидского монастыря XII ст., хотя в том и другом памятнике служба субботы первой недели Великого поста посвящена памяти этого святого (А. А. Дмитриевский, Описание I, стр. 115. 519), а песнопевцем XI в. Иоанном Евхаитским составлен ему особый канон (Филарет, архиеп. Черниговский, Исторический обзор песнопевцев, стр. 327). В Синайском Канонаре X-XI в. нет даже и подобного указания. Ввиду подобного обстоятельства, введение в церковную практику обычая приносить коливо в честь Феодора Тирона можно считать сравнительно поздним. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что молитва над коливом молебного пения Феодору Тирону: «Вся совершивый словом Твоим, Господи», не есть специальная на этот случай молитва, а молитва над коливом в память вообще святых (рукоп. IX-X в. Синайской библ. № 957: А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 6; ср. Евхологион александрийской патриаршей библ. XIV в. ibid., стр. 351). Это несомненный признак того, что при составлении службы Феодору Тирону пользовались готовым материалом.
Что касается приношения колива в честь и память святых и всех вообще усопших, то оно составляет, как можно думать, остаток тех древних трапез, или вечерей любви, которые устраивались в древней христианской церкви в дни кончины мучеников и простых смертных. «Мы, – говорит, напр., Ориген, – празднуем день смерти потому, что не умирают те, которые кажутся умершими. Поэтому и поминовение святых совершаем и родителей наших и друзей, в вере усопших, набожно память творим. Когда же совершается память их, тогда созываем благочестивых со священниками и вместе с клиром угощаем верующих» (Толкование на кн. Иова). Существование и устройство агап в дни кончины отмечает также и Иоанн Златоуст (Беседа 27 на 1 посл. к Коринфянам). Право считать приношение колива остатком этих древних трапез дают следующие соображения. Как известно, по действующему ныне церковному Уставу поминовение усопших и приношение за них колива совершаются в Великий пост только в пятницу вечером, субботу и неделю и не имеют места в остальные седмичные дни (Последование вечера Сырной недели; см. еще Типикон Константинопольского Евергетидского монастыря XII в. и Типикон 1205 г Барбрриновой библ. в Риме III № 69: А. А. Дмитриевский, Описание 1, стр. 523. 827). Подобная практика возникла на почве постановлений Лаодикийского собора 364 г.: «ни памяти мученик творити (в Великий пост), токмо в субботу и неделю; не подобает в Великий пост ни брака, ни памяти по мертвых, ни иного коего пира творити» (50 и 51 пр.). Под «пиром» в память усопших собор разумеет вышеупомянутые трапезы, устроявшияся в древней церкви в дни кончины: – их совершение в четыредесятницу представляется несовместимым со строгостью поста. И если на основании соборного запрещения устраивать в Великий пост трапезы по умерших церковь отменяет на данное время приношение колива, то само собою понятно, что последнее рассматривается ею, как остаток этих именно погребальных трапез. И, действительно, молитва над коливом по рукописи Синайской библиотеки 1153 г. № 973 усвояет его приношению название « Σοχη’ » – вечеря любви. По ее словам, в приношении колива прославляются Господь и Его пречистая Матерь, принимают участие все святые и Ангелы. Объединяя церковь небесную и земную, оно подобно вечери Авраама, на которой последний принимал странников (А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 111–112). Как остаток древних трапез в дни памяти святых и усопших, коливо входит и в настоящее время в составь поминального стола и для него благословляется. «Последование над коливом на трапезу в память празднуемых святых» – читаем в рукописи Святогробской библиотеки 1584 г. № 134 (А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 806).
Благословение колива в честь и память святых ограничивалось по древней практике чтением одной из трех молитв: современной – «Сотворивый вся словом Твоим, Господи», или – «Боже Вседержителю, создавый небо и землю и море и вся, яже в них», или «Благословен еси, Господи, единый человеколюбивый и безгрешный» (А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 6. 157. 181. 191. 287; 35. 45. 71. 82. 148. 196, 111). Что же касается благословения колива в память усопших, то иногда оно состояло из одной молитвы: «Владыко, Господи Боже наш, во свете живый», или «Благословен еси Боже отцев наших, создавый человека и введший его в мир», или даже «Вся сотворивый словом Твоим, Господи» (А. А. Дмитриевский, ibid, стр. 110. 111. 148), иногда же принимало форму целого последования с различным составом в зависимости от того, в память кого приносилось коливо: – мирянина, священника или же монаха (А. А. Дмитриевский, ibid, стр. 327. 771. 921). По сравнению с современным оно имело больший объем, – содержало пение погребального канона и погребальных стихир.
В русской церкви обычай приносить коливо отмечается уже в вопросах Кирика к епископу Нифонту. «Слышал я негде, – говорить Кирик, – что над кутьею за упокой нужно зажигать две свечи или четыре или сколько бы ни было, но чет, а за здравие пять или три. Клим (один из числа тех, к которым Кирик обращался с вопросами), сказал мне на это: сколько хочешь – и за здравие, и за упокой, но без просфор, ибо просфора проскомисается в алтаре и не кладется на кутию» (проф. Е. Е. Голубинский, История русской церкви I, 2, стр. 396 по 1-му изд.).
Кутия, коливо
Кутия́, коли́во (ко́ливо) (греч. κολύβα (колива)) – сваренные пшеница или рис, приправленные сахаром либо медом, иногда смешанные с изюмом, черносливом или яблоками (приготовляется и потребляется в честь какого-либо святого или в память об усопших).
Поминальную пищу обычно называют — кутьёй; великопостную — коливом.
Кутия приносится в храм в память усопших христиан, поставляется на панихидном столе (кануне) с возжженной свечой, знаменующей незаходимый Свет вечной жизни, благословляется священником во время заупокойной службы (панихиды или литии) и вкушается за поминальным столом с молитвенным поминовением усопшего, прежде вкушения обычной пищи.
Пшеница, рис и плоды в кутии означают, что усопший воскреснет, подобно как истлевшее в земле зерно потом приносит обильные плоды, а мед знаменует сладость вечных благ Небесного Царства.
Принесенную в храм кутию (и другие продукты) можно или оставить на поминальном столике (кануне), чтобы вкушающие молитвенно помянули тех, за кого сделано приношение.
В пятницу первой седмицы Великого поста коливо приносится в церковь в воспоминание чуда мученика Феодора Тирона (306 г.). В 362 году греческий император Юлиан Отступник в насмешку над христианами приказал тайно окропить идоложертвенной кровью все съестные припасы, продававшиеся на рынках Антиохии. Отступник от христианской веры хотел таким образом осквернить верующих, которые строго постились в первую неделю Великого поста. Но великомученик Феодор, сожженный в 306 году за исповедание веры Христовой, явился во сне епископу Евдоксию, рассказал об этом распоряжении Юлиана и дал совет вместо оскверненной пищи употреблять в течение недели коливо.
Этим чином благословения колива Церковь как бы напоминает имущим, чтобы они ради праздника и в память усопших поделились с неимущими и от других ястий своей праздничной трапезы, да не остатками или отбросами, а лучшими, сладкими кусками, – напоминает о том, чтобы они в праздники вообще усугубили свои добрые дела, умножили милостыню всякого рода, совершая ее ради праздника и в память усопших, как бы их долю отдавая неимущим, как бы руками этих последних пересылая праздничное угощение дорогим и любимым, подобно тому как было в древней Руси, и как в некоторых местах до последнего времени сохранился обычай в праздники относить или посылать своим близким и друзьям в качестве подарка некоторые снеди праздничной трапезы. Отдать неимущим то, чем рады были бы угостить в праздник наших дорогих усопших, – вот лучший способ праздничного поминовения их, угодный Господу, указываемый и похваляемый Святою Церковью, отрадный для усопших, весьма спасительный и для самих совершающих его.
святитель Афанасий (Сахаров), исповедник
1 стакан риса, 100 гр. изюма без косточек, 100 гр. меда. Рис отварить до мягкости. Отдельно сварить изюм. Соединить с рисом. Подсластить медом, предварительно разведенным в небольшом количестве кипяченой воды.
Рецепты колива:
Коливо из риса. 1 стакан риса залить кипятком (1,5 стакана), плотно накрыть кастрюлю крышкой и варить три минуты на сильном огне, шесть — на среднем, три — на маленьком. Еще 12 минут не открывать крышку, давая рису настояться на пару. Соотношение всех компонентов для колива сохраняется. Иногда добавляют изюм, но это необязательно.
Можно также приготовить коливо из чечевицы или ячменя. В общем смысле — это скудная пища из зёрен.
Пятница первой седмицы Великого поста
Пусть никто не будет коварным, пусть никто не питает злобы,
пусть никто не питает яда в душе, чтобы не причащаться во осуждение.
Святитель Иоанн Златоуст
В пятницу первой седмицы Великого Поста после вечерни и Литургии Преждеосвященных Даров в храмах совершается молебный канон святому великомученику Феодору Тирону и благословляется в честь его коливо – рис, сваренный с медом. Празднование это установлено по следующему случаю.
Освящение колива. Фото: Патриархия.Ru
В 362 году греческий император Юлиан Отступник в насмешку над христианами приказал тайно окропить идоложертвенной кровью все съестные припасы, продававшиеся на рынках Антиохии. Отступник от христианской веры хотел таким образом осквернить верующих, которые строго постились в первую неделю Великого Поста. Но великомученик Феодор, сожженный в 306 году за исповедание веры Христовой, явился во сне епископу Евдоксию, рассказал об этом распоряжении Юлиана и дал совет вместо оскверненной пищи употреблять в течение недели коливо.
В конце первой седмицы Великого Поста все члены Церкви Христовой исповедуются и причащаются святых Христовых Таин. Приступающий к Таинству покаяния приходит к священнику, совершающему исповедь у аналоя, и кается в своих грехах. На аналое лежат Крест и Евангелие, символизируя невидимое присутствие Самого Бога, Которому исповедуется человек, тогда как священник является лишь свидетелем при этом Таинстве. Священник, видя чистосердечное раскаяние человека, возлагает конец епитрахили на его приклоненную голову и читает разрешительную молитву, прощая ему грехи от имени Самого Иисуса Христа, и осеняет его крестным знамением. Поцеловав Крест и Евангелие, исповедавшийся принимает благословение от священника на причащение Святых Христовых Таин.
Креста Твоего Господи, сила великая: ибо образующе сего в себе, абие демонов крепость отражаем.
«Велика сила Креста Твоего, Господи: ибо, им себя ограждая, тотчас демонскую силу побеждаем».
Велия веры исправления, во источнице пламене, яко на воде упокоения, святый мученик Феодор радовашеся: огнем бо всесожжегся, яко хлеб сладкий Троице принесеся. Того молитвами, Христе Боже, спаси души наша.
«О великие успехи веры! Посреди пламени, как в прохладной воде, святой мученик Феодор радовался: ибо, сгорев в огне, стал подобным сладкому хлебу для Троицы. Его молитвами, Христе Боже, спаси души наши».
Тропарь святому Феодору Тирону
Веру Христову яко щит внутрь приим в сердце твоем, противные силы попрал еси, многострадальче: и венцем небесным венчался еси вечно, Феодоре, яко непобедимый.
«Приняв, как щит, в сердце твоем веру Христову, вражеские силы попрал, многострадальный, и небесной вечной наградой увенчан был ты, Феодор, как непобедимый».
Кондак святому Феодору Тирону
Грехи оплаканные, исповеданные и разрешенные, уже не в нас, или не на нас. Они тоже, что сучья, отрубленные от дерева: когда любили грехи, они были на дереве жизни нашей живыми ветвями и питались от него; когда же мы отвратились от них, стали мерзить ими, раскаялись и исповедались, – этим действием мы отсекли их от себя. В минуту разрешения они отпали от нас. Теперь это сухие ветки, и Господь идет попалить в нас сие терпение прегрешений. Чрез разрешение грехов Он Себе приготовляет в нас достойную Себя обитель.
Исповедь. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru
Не говори: сегодня согрешу, а завтра покаюсь, но лучше сегодня покаемся, ибо не знаем, доживем ли до завтра.
Хорошо делают те, которые, готовясь к исповеди в первый раз после долгого пребывания во грехах, находят случай предварительно переговорить с духовным отцом и рассказать ему всю историю жизни своей греховной. Таким нет опасности забыть или пропустить что-либо в смятении во время исповеди. Всячески стоит позаботиться о полном открытии грехов своих. Господь дал власть разрешать не безусловно, а под условием раскаяния и исповеди.
Если же не будем достодолжно об грехах исповедоваться, то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе. А нам, любящим Господа, надлежит желать и молиться, чтобы в то время оказаться непричастными никакому страху, – ибо кто тогда будет находиться в страхе, тот не пройдет свободно мимо князей адских, потому что эту боязливость души они считают за признак соучастия ее в их зле, как это в них самих есть.
Когда согрешашь ты, не плачь и стенай не о том, что будешь наказан: это еще не важно; но о том, что ты оскорбил своего Владыку, который столько благ, столько тебя любит; столько заботится о твоем спасении, что и Сына Своего предал за тебя. Вот о чем ты должен плакать и стенать, и плакать непрестанно. Ибо в этом состоит исповедание.
Преподобный Нил Синайский
Всякий грех совершается для наслаждения, и всякое прощение грехов получается через злострадание и печаль.
Преподобный авва Фаласий
Кто здесь не плачет о себе, тот будет вечно плакать там. Итак, необходимо плакать или здесь – добровольно, или там – от мучений.
Преподобный авва Арсений
Коливо. Фото: iliya-monastery.org
Исповедуюся Господу Богу Вседержителю, в Святой Троице славимому и поклоняемому Отцу, и Сыну, и Святому Духу…, во всех моих грехах, зле мною, содеянных мыслью, словом, делом и всеми моими чувствы.
Согрешил я пред Господом и Спасителем моим неблагодарностью, маловерием и неверием. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил вероломством и неверностью, непостоянством в добродетели, легкомыслием, суетностью, тщеславием, боязливостью, ропотом, унынием, малодушием. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил я Господи: самолюбием, гордостью, унижением других, завистью, ненавистью, злобою, ехидством, грубостью, дерзостью, жестокостью. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил объядением, пьянством, курением, леностью, похотью, блудом, нечистотою. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил своенравием, самочинием, непослушанием, неповиновением, строптивостью нрава. – Каюсь, Господи. Помилуй, прости и спаси!
Согрешил корыстолюбием, скупостью, жадностью, лживостью, лукавством, клеветою, придирчивостью, божбою, лицемерием. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил похищением, татьбою, присвоением чужого, утаением найденного, обвешиванием и обманом в купле и продаже, поблажкою и потворством грехам и преступлениям. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил я, Господи: суетным провождением времени, пустословием, празднословием, сквернословием, игрою в карты, страстью и чтению пустых книг, нерадением к чтению Священного Писания и других духовных и душеполезных книг. – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил недоброжелательством, зложелательством, злорадством, злопамятством… Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Согрешил недобросовестным исполнением служебных обязанностей, роскошью, неуважением к старости, оскорблением родителей, придумыванием извинения своим грехам и самооправданием вместо самоосуждения и самообличения…, подстрекательством на зло, проклятием на ближнего, ругательством, убийством … … – Каюсь, Господи, помилуй, прости и спаси!
Каюсь во всех беззакониях своих, горько сокрушаюсь о согрешениях и впредь, при Божией помощи, буду от них блюститься.
Прости меня, отче честный, и будь мне свидетелем в день суда против обличителя моего диавола, что все сие я исповедал и, по данной тебе от Бога власти прощать кающимся грехи, разреши от них, и помолися, да управит Господь путь мой во спасение.
Житие святого великомученика Феодора Тирона
Это произошло около 306 года при Римском императоре Галерии. Неповрежденное огнем тело святого Феодора было погребено в городе Евхаитах, недалеко от Амасии. Впоследствии мощи его были перенесены в Царьград, в храм, освященный во имя его. Глава же его находится в Италии, в городе Гаэте.
Спустя 50 лет после мученической кончины святого Феодора, император Юлиан Отступник (361 – 363), желая надругаться над христианами, приказал градоначальнику Константинополя окроплять в первую седмицу Великого Поста все съестные припасы на рынках идоложертвенной кровью. Святой Феодор, явившись во сне архиепископу Евдоксию, повелел ему объявить всем христианам, чтобы никто не покупал ничего на рынках, а ели вареную пшеницу с медом – коливо (кутью или сочиво). В память этого события Православная Церковь ежегодно совершает празднование в субботу первой недели Великого Поста. В навечерие субботы, в пятницу, на Божественной Литургии Преждеосвященных Даров после заамвонной молитвы читается канон молебный Святому Великомученику Феодору, составленный преподобным Иоанном Дамаскиным. После этого коливо благословляется и раздается верующим. Празднование великомученику Феодору в субботу первой седмицы Великого Поста описывал патриарх Константинопольский Нектарий (381 – 397).
Настольная книга священнослужителя, Т. II
Афонский спор о коливе: почему он важен для нас?
Сегодня Православная Церковь празднует память преподобного Никодима Святогорца — святого, вокруг письменного наследия которого и в наше время разворачивается немало споров. Вопросы, которые он и его единомышленники поставили перед христианским миром, выходят за пределы того места и времени, где они были заданы.
После падения в 1453 г. Константинополя Греческая церковь в течение нескольких веков переживала глубокий упадок богословской образованности. Однако к концу третьего столетия турецкого ига, со второй половины XVIII века, начинается заметное оживление духовной жизни, выразившееся прежде всего в многочисленных изданиях сочинений Святых Отцов, в философско-богословской полемике с начавшими проникать в Грецию идеями французского Просвещения и в борьбе за воплощение святоотеческого Предания в церковной практике.
Издатели Святых Отцов, полемисты с духом Запада и борцы за чистоту церковной жизни были одни и те же люди, совершавшие свою работу в сотрудничестве и единомыслии друг с другом.
От своих противников они получили ироническое прозвище коливадов — из-за твердого несогласия совершать заупокойную поминальную службу над коливом (коливо — блюдо из вареной пшеницы с медом, изюмом и маком) в воскресные дни. Сейчас, двести лет спустя, когда первые лица коливадского движения — Макарий Коринфский, Никодим Святогорец, Афанасий Парийский — оказались прославленными в лике святых, это прозвище звучит как похвала им.
А в то время на Афоне суббота отличалась от остальных дней также тем, что была единственным «базарным» днем в афонской столице, Карее, где монахи продавали свое рукоделие, производимое ими в течение недели. Теперь же монахи не успевали на базар и поэтому решили совершать службу над коливом в воскресенье.
Это решение и вызвало протест тех, кого прозвали коливадами: поминальная служба, говорили они, искажает радостный характер воскресного дня, в котором христиане видят образ жизни будущего века. Спор о коливе продолжался более шестидесяти лет, коливады претерпели жестокие гонения, были удалены с Афона, лишены священного сана. (Преп. Афанасий Парийский, впрочем, добился оправдания и восстановления в иерейском сане. Но это ему удалось сделать только через пять лет после осуждения.)
Если спор о коливе послужил началом богословских, и не только, столкновений на Афоне, то книга о непрестанном причащении, выпущенная в самый разгар спора, став второй главной темой полемики (а по важности, очевидно, первой), еще более обострила отношения двух сторон.
Для нас этот спор представляет большой интерес по многим причинам. Примечательно прежде всего то, что наши защитники частого причащения обычно своими оппонентами, не всегда безосновательно, квалифицируются как модернисты и западники. На Афоне все было совершенно наоборот. Коливады всеми признавались и признаются традиционалистами, консерваторами и борцами с европейским духом, а действия их противников выглядят как попытки приспособить Предание Церкви к нуждам времени, хорошо сочетающиеся с желанием сохранить в неприкосновенности все те церковные обычаи текущего исторического момента, которые не мешают спокойной жизни.
Думается, что благочестивый читатель сможет почувствовать в этой книге именно святоотеческий дух, дух «Добротолюбия», столь чуждый европейскому человекопоклонству. Здесь, как и в остальном учении и жизни коливадов, единственным критерием истинности мысли и действий является их соответствие подлинному церковному Преданию, то есть Преданию Святых Отцов на протяжении всей истории Церкви, всегда остающемуся одним и тем же.
При этом народные обычаи, которым удалось проникнуть в церковную жизнь, часто определяются коливадами, в полном согласии с Отцами, как не способствующие главной цели христианина — спасению. Когда единственной выгодой и удобством человека видится спасение, привлекательность всех остальных традиций и удобств рассеивается, как наваждение.
Коливады, по общему в наше время признанию, положили начало святоотеческому возрождению в Греции, хотя при их жизни и казалось, что победили их противники. Теперь на Афоне, например, причащаются не несколько раз в год, как тогда, а до нескольких раз в неделю. Самым же значительным событием последних двух столетий на Афоне стало восстановление строгого общежительного, согласного с иноческими уставами образа жизни во всех его монастырях.
(Напомним некоторые важнейшие принципы монашеского общежития: отсутствие личной собственности и денег, всеобщее, вместе с игуменом, присутствие на всех службах суточного круга и на трапезе (вкушение пищи вне трапезы немыслимо), выборность игумена всеми братьями и послушание ему как единственному в обители духовному отцу, а также то, что служит фундаментом для настоящей духовной семьи, — единомыслие, единодушие и нелицемерная друг ко другу любовь.)
Особенно же радует то, что такие монастыри теперь, в последние десятилетия, во множестве появились и вне Афона: в Греции, Европе, Америке — везде, где только нашлись миряне, клирики и епископы, ревнующие о воплощении святоотеческого наследия в своей жизни. Такие монастыри оказывают огромное духовное и миссионерское влияние на живущих в этих странах людей, ведь возможность увидеть ангельский образ жизни, соприкоснуться с ним и, в итоге, стать его участником действует на человека несравненно больше, чем проповеди и книги.
Современные афонские монахи называют себя наследниками коливадов. Поэтому и благодарить за происходящее в наши дни восстановление общежительного монашеского образа жизни на Афоне и распространение его по всему миру мы должны прежде всего коливадов, положивших начало этому животворному движению.
Этот спор о коливе и частоте причащения важен для нас потому, что, стремясь к подлинному духовному возрождению, мы на примере коливадов можем увидеть, с чего оно должно начинаться — с любви и сознательного отношения к святоотеческому и богослужебному Преданию, с желания и усилий воплотить это Предание в жизни, несмотря ни на какие трудности. Бог и история всегда оправдывают именно этот выбор.