IV. Определенность судебного решения (безусловность судебного решения)
III. Полнота судебного решения.
II. Обоснованность судебного решения.
I. Законность судебного решения.
Оно должно быть вынесено в точном соответствии с нормами материального и процессуального права. Формальное проявление это требование получает в том, что судебное решение должно ссылаться на нормы материального и процессуального права, которыми суд руководствовался при вынесении решения.
Судебное решение должно быть не только объективно истинным, но и надлежащим образом мотивированным. Оно должно содержать в себе анализ выявленных обстоятельств дела и доказательств, исследованных судом. Выводы суда должны быть аргументированы, и логически вытекать из всего хода судебного разбирательства.
Суд в судебном решении должен дать исчерпывающий ответ на все заявленные требования.
Исполнение судебного решения не должно ставится в зависимость от наступления или ненаступления каких-либо обстоятельств. Вывод суда должен быть абсолютно категоричным и однозначным, хотя исполнение может быть отсрочено.
Вопрос 4. Содержание судебного решения.
Говоря о нем (о содержании), имеется в виду содержание процессуального документа, которым оформляется волеизъявление суда. Содержание судебного решения раскрывается в ст.197 ГПК. Оно состоит из 4-х частей:
1. Вводной. В ней отражается наименование суда, вынесшего решение, время и место рассмотрения дела, состав суда и лица, участвующие в деле, предмет спора.
2. Описательной. В ней содержатся указания на требования истца, возражения ответчика, мнение других, участвующих в деле лиц относительно заявленного иска. Здесь же указывается изменение исковых требований, если они произошли в процессе.
3. Мотивировочной. В ней излагается мнение суда относительно заявленных исковых требований, излагаются обстоятельства дела, установленные судом, доказательства. Дается оценка доказательств, обосновывается применение судом того или иного закона. В настоящее время, по ст. 197 ГПК, если ответчик признал иск, то в мотивировочной части судебного решения достаточно сослаться только на это обстоятельство, не анализируя других обстоятельств дела.
4. Резолютивной. В ней содержатся краткие выводы суда об удовлетворении или отказе в удовлетворении иска, распределении судебных расходов между сторонами, о сроке и порядке обжалования судебного решения. Резолютивная часть должна содержать должна содержать исчерпывающие сведения, необходимые для исполнения решения (она дословно переписывается в исполнительный лист).
В порядке исключения, в соответствии с изменениями в ГПК, судебное решение по бракоразводному делу может состоять только из первой и четвертой частей.
В ГПК внесено изменение, в соответствии с которым, если ответчик признал исковые требования, то мотивировочная часть решения может содержать ссылку лишь на признание иска ответчиком и принятие его судом.
К некоторым судебным решениям применяются дополнительные требования. Например, ст. ст.198, 199, 200, 201, 202 ГПК (если выселение с предоставлением жилья – нужно указать куда, если лицо восстанавливается на работе – на какую должность, применить меры обеспечения исполнения решения – арест на имущество и т.п.).
Вопрос 5. Последствия вынесения судебного решения.
Судебное решение играет роль определенного юридического факта в материальном и процессуальном праве. Судебным решением правовой спор разрешается по существу, устанавливаются и конкретизируются правовые отношения, сложившиеся между сторонами, создается необходимая предпосылка защиты нарушенного права по искам о присуждении и защищаются охраняемые законом интересы по преобразовательным искам. С вынесением судебного решения возникают 2 группы последствий:
I. Последствия, наступающие сразу после вынесения судебного решения. К ним относятся:
1. Право сторон обжаловать судебное решение.
2. Право прокурора опротестовать судебное решение в кассационном порядке.
Судебное решение приобретает качество неизменности. Суд оказывается связан судебным решением, он не может изменить его (ч.1 ст.204 ГПК).
Из принципа неизменности судебного решения есть ряд исключений:
1. Ч.2 и 3 ст.204 ГПК – суд может исправить допущенные описки или явные арифметические ошибки. Это решается в открытом судебном заседании с вызовом заинтересованных лиц, однако их неявка не является препятствием для рассмотрения вопроса о внесении исправлений. По поводу исправлений ошибки выносится определение, которое может быть обжаловано или опротестовано в кассационном порядке.
Речь идет об исправлении не всяких орфографических ошибок, а только таких, которые препятствуют исполнению судебного решения. Под видом исправления арифметических ошибок суд не вправе вносить изменения в решение по существу.
2. Ст.205 ГПК содержит в себе основания для дополнительного решения дополнительного решения. Оно выносится в случаях:
а) Если по какому-либо требованию, по которому лица, участвующие в деле, представляли доказательства и давали объяснения, не было вынесено судебного решения.
б) Если суд, разрешив вопрос о праве, не указал размера присужденной суммы, имущества, подлежащего передаче, или действий, которые обязан совершить ответчик.
в) Если судом не разрешен вопрос о судебных расходах.
Вопрос о вынесении дополнительного решения может быть поставлен в течение 10 дней со дня вынесения решения. Дополнительное решение, как и исправление описок, возможно только в отношении решения не вступившего в законную силу. Под видом дополнительного решения суд не может изменять свое старое решение или выносить новое по существу решение.
Дополнительное решение также выносится в открытом судебном заседании с извещением лиц. Участвующих в деле, однако, их неявка не препятствует его вынесению, и решение быть обжаловано или опротестовано в кассационном порядке. На определение суда об отказе в вынесении дополнительного решения может быть подана частная жалоба или принесен протест.
3. Ст.206 ГПК – разъяснение судебного решения. Допускается в случаях неясности судебного решения, которая может привести к затруднениям его исполнения. Это возможно по заявлению заинтересованного лица, судебного исполнителя или по инициативе самого суда.
Порядок вынесения определения о разъяснении тот же, что и в предыдущих случаях.
Разъяснения допускаются, если судебное решение не приведено еще в исполнение и не истек срок для его принудительного исполнения (3 года).
4. Ст.207 ГПК предусмотрены правила отсрочки, рассрочки, изменения способа и порядка исполнения судебного решения. Вопрос об отсрочке или рассрочке может быть решен судом уже при вынесении решения. Однако основания для отсрочки или рассрочки, для изменения порядка или способа исполнения судебного решения могут возникнуть после его вынесения (умирает мать, получавшая алименты на ребенка, ребенок остается с бабушкой). В этом случае суд выносит соответствующее определение.
Некоторые судебные решения подлежат немедленному исполнению:
1. Ст.210 ГПК предусматривает обязательные основания к немедленному исполнению решения:
а) О присуждении алиментов.
б) О присуждении рабочему или служащему заработной платы, но не свыше чем за 1 месяц.
в) О присуждении колхознику оплаты за труд, но не свыше среднего заработка за один месяц.
г) О восстановлении на работе незаконно уволенного или переведенного работника.
д) О назначении даты выборов представительных органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления.
2. Ст.211 ГПК содержит факультативные (право суда) основания к немедленному исполнению судебного решения:
а) О присуждении платежей в возмещение вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца.
б) О присуждении вознаграждения, причитающегося автору за использование его авторского права, изобретения, рационализаторского предложения.
в) По всем другим делам, если вследствие особых обстоятельств замедление в исполнении решения может привести к значительному ущербу для взыскателя или самое исполнение может оказаться невозможным.
Обращение судебного решения к немедленному исполнению закрепляется определением суда. Оно не является немедленным вступлением решения в законную силу, т.к. на это определение может быть подана частная жалоба или протест. Однако ни частная жалоба, ни протест не приостанавливают исполнения этого определения.
II. Последствия, наступающие после вступления судебного решения в законную силу:
Обычно законная сила судебного решения определяется как его действие. Это свойство, которое приобретает решение по истечении срока на его кассационное обжалование и опротестование. Если решение не обжаловано и не опротестовано в надлежащем порядке, оно вступает в законную силу по истечении 10 дней с момента его вынесения в окончательном виде. Если решение обжаловано или опротестовано, оно ступает в законную силу после рассмотрения дела в кассационном порядке (если оно не отменено). Решение Верхового суда вступает в законную силу немедленно после его вынесения.
Вступлением в законную силу решение начинает действовать, приобретает свойства близкие к закону, но действуя только в отношении конкретных субъектов. До этого момента судебное решение на руки не выдается и на него нельзя ссылаться при отстаивании своих интересов.
Свойства законной силы судебного решения:
1. Неопровержимость судебного решения. Вступление в законную силу решения исключает возможность его пересмотра в кассационном порядке.
2. Преюдициальность судебного решения. Это значит, что факты, установленные данным судебным решением не могут опровергаться другими судебными решениями при рассмотрении смежных дел. Законная сила судебного решения ограничена субъективными и объективными пределами.
Субъективные пределы – это лица, участвующие в деле. На них распространяется законная сила решения. Они не имеют права опровергать факты, установленные в данном судебном решении. Лица, участвующие в деле, вправе требовать принудительного исполнения решения. На лиц, не участвующих в деле, законная сила решения не распространяется. Они могут обратиться с иском по поводу затронутого решением правоотношения и могут опровергать факты, установленные решением.
Объективные пределы законной силы судебного решения – это факты и правоотношения, затронутые данным решением. Факты, которых суд не касался в данном судебном решении могут устанавливаться другим судебным решением.
3. Исполнимость судебного решения. Означает, что если должник добровольно не исполняет решение, то к нему могут быть применены меры принудительного исполнения решения. В соответствии с нашей юридической доктриной только решения о присуждении обладают таким свойством, как исполнимость. Решения о признании и преобразовании не требуют принудительных мер исполнительного производства. Защита интересов осуществляется самим фактом вынесения таких решений.
Вопрос 6. Новые виды судебных решений.
Они введены в наш гражданский процесс новеллами ГПК от 27 октября 1995 г. (опубликованы 9 декабря 1995 г. в Российской газете). Законодатель ничего нового не изобрел, он вернулся к Уставу гражданского судопроизводства Российской Империи. Это:
I. Судебный приказ. Судебный приказ предназначен для оперативного разрешения бесспорных с точки зрения законодателя вопросов.
Прообразом судебного приказа в нашем законодательстве было постановление судьи о взыскании алиментов (судья единолично его выносил, если нет споров). Но взыскание алиментов в упрощенном порядке рассматривалось не как разрешение гражданского дела, а как рассмотрение административных материалов. Такое взыскание производилось без возбуждения гражданского дела, порядок вынесения постановления был урегулирован не ГПК, а Указами Президиумов ВС СССР и РСФСР.
1. Если требование основано на нотариально удостоверенной сделке.
2. Если требование основано на письменной сделке.
3. Если требование основано на протесте векселя в неплатеже, неакцепте и недатировании акцепта, совершенном нотариусом.
4. Если заявлено требование о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, не связанное с установлением отцовства.
5. Если заявлено требование о взыскании с граждан недоимки по налогам и государственному обязательному страхованию.
6. Если заявлено требование о взыскании начисленной, но не выданной заработной платы.
Т.е. в основном бесспорные ситуации (например, в отношении взыскания начисленной, но не выданной заработной платы, моральный вред – только через суд, т.к. спорный вопрос).
Получив заявление о выдаче судебного приказа, судья извещает об этом ответчика в 3-дневный срок, и предоставляет ему срок до 20 дней для ответа на заявленные требования (ч. 1 ст. 125 7 ГПК). Если ответчик в указанный срок выразит согласие с заявленными требованиями или не ответит судье, судья выдает судебный приказ. Судебный приказ выдается без судебного разбирательства, вызова должника и взыскателя и заслушивания их объяснений.
Судья отказывает в выдаче приказа, если должник не согласен с заявленными требованиями или если усматривается наличие спора о праве, который не возможно разрешить на основании представленных документов. Отказ в выдаче судебного приказа не лишает заявителя права предъявить иск в порядке искового производства.
Должник в течение 20 дней со дня выдачи приказа вправе подать заявление об его отмене в тот же суд, если он по уважительной причине не имел возможности своевременно заявить свои возражения против требования заявителя.
Судебный приказ может быть отменен самим судьей, вынесшим его. После отмены судебного приказа требование истца может быть рассмотрено в порядке искового производства.
В гражданском процессе рассмотрение дел часто затягивается ввиду неявки в судебное заседание истца или ответчика. До недавнего времени судья мог наложить штраф на истца или ответчика в случае неуважительной неявки. Эта норма применялась редко, поскольку противоречила принципу состязательности.
В декабре 1995 года право суда налагать штраф за неявку сторон в гражданском процессе было отменено. Вместо этого законодатель ввел более соответствующую характеру гражданского судопроизводства форму реагирования суда на неявку сторон в судебное заседание без уважительных причин. В случае 2-кратной неявки истца без уважительной причины заявление может быть оставлено без рассмотрения. В случае неявки в судебное заседание ответчика, по делу может быть вынесено заочное решение, если истец против этого не возражает.Вынося заочное решение, суд ограничивается рассмотрением доказательств, предоставленных сторонами.
В заочном производстве не могут быть изменены основания или предмет иска или увеличен размер исковых требований. Ответчик вправе подать в суд, вынесший заочное решение, заявление о его пересмотре в течение 15 дней после его вынесения. Заочное решение может быть также обжаловано в кассационном порядке.
Получив заявление ответчика, судья может отменить свое заочное решение. Это возможно при наличии трех обстоятельств в совокупности, т.е. суд должен установить (ст.213 11 ГПК):
1. Уважительность причин неявки ответчика в судебное заседание.
2. Невозможность для ответчика своевременно сообщить суду о своей неявке.
3. Если ответчик представит доказательства, которые могу повлиять на содержание принятого заочного решения.
В случае отмены заочного решения рассмотрение дела возобновляется и ведется по общим правилам гражданского судопроизводства (ст.213 12 ГПК).
«Халатный» текст решения суда: недооцененная роль судебной мотивировки в жизни гражданина
Юридическая практика привыкла к тому, что первостепенное внимание при анализе текста любого судебного решения отдается изначально резолютивной его части, а затем мотивировочной, где содержатся выводы суда, положенные в основу решения.
Очевидно, что каждый судья использует собственный набор методов и средств, которые применяет в написании текста судебного решения. Кто-то склоняется к полноценному отражению всех основных частностей по делу, кто-то ограничивается изложением лишь самых существенных фактов, а кто-то помещает в текст не всегда логично связанный набор обстоятельств и одновременно с этим цитирует общие нормы закона, не доводя их до конкретного применения. Однако все три случая, как и положено по природе, объединяются одним – резолютивной частью, которая должна быть недвусмысленна и отчетлива: «иск удовлетворить», «в удовлетворении иска отказать», «признать виновным», «оправдать»…
Но недаром процессуальный закон задумал так, чтобы решение суда, например, по гражданскому делу, имело не только вводную и резолютивную части, но и мотивировочную часть, которой еще и «помогает» описательная. Причем закон потребовал от суда готовить полный текст решения в последовательном изложении вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей. Не нужно обладать огромными способностями логического мышления, чтобы понять роль мотивировочной части. Если её не переоценивать словами, то можно сказать, что мотивировочная часть – это база судебного решения. И насколько суд умело изложит свои мотивы и выводы в этой части в переплетении с нормами закона, настолько грамотный участник дела поймет резолюцию суда. То же самое будет работать и в случае апелляционного и кассационного обжалования этого решения – вышестоящему суду будут ясны точные причины постановления того или иного решения по делу, если ему будут видны из текста решения выводы нижестоящего суда и нормы примененного им законодательства. В этой связи мотивировочный элемент любого судебного решения рационален. Его существование оправдано, уместно и крайне необходимо.
ГПК РФ предъявляет к мотивировочной части решения суда по гражданскому делу ряд требований. Так, решение суда должно не просто состоять из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей, но и в каждой из них должна отражаться определенная информация по делу (ст. 198 ГПК РФ). Законодатель устанавливает форму решения суда не просто так – он стремится обеспечить единообразие, а через нее – законность и обоснованность каждого решения. Особенно это актуально при тех обстоятельствах, что в России – наследнице советского опыта – подавляющее большинство официальных текстов принято подчинять некой форме (формулярам), потому как в силу приобретенного опыта государству их проще обрабатывать и отрабатывать. И судебное решение тут не исключение. Несмотря на идеально представляемое нам судейское усмотрение, текст решения суда все-таки должен быть одинаков по структуре.
Вместе с тем не все судьи, как в начале было отмечено, стремятся излагать в мотивировочной части своих решений по делу выводы, к которым они пришли при рассмотрении дела, далеко не все судьи, к сожалению, излагают оценку доказательствам по делу в текстах своих решений, и явно не все судьи четко формулируют свои выводы в текстах решений. О причинах можно только догадываться. Точно сказать можно лишь одно – это системная проблема. В огромном государстве сложно найти судей, одинаково ответственных, одинаково пишущих, одинаково оценивающих последствия написания или ненаписания о тех или иных частностях дела. «Судьи тоже люди». Да, безусловно, люди, но люди ведь по природе должности ответственные, «власть предержащие», а потому обремененные особыми задачами. Кто-то из судейского корпуса вовсе не придает значения мотивировке, формально её «отписывая», поскольку считает, что его решение по делу в корне является верным, а «околорезолютивный» контекст дела ни на что не влияет. Попробуем представить, что они и правы, но только не в том случае, когда постановленное решение может преюдициально повлиять на другие дела с участием тех же сторон.
В 2017 году в производстве Черемушкинского районного суда г. Москвы находилось гражданское дело по иску бывшей супруги к бывшему супругу о разделе супружеского имущества. Дело рассматривал один из судей, по оценке ряда граждан не достаточно «отрабатывающий» гражданские дела, то есть не в полной и необходимой мере оценивающий те или иные значимые обстоятельства, а также не в полной мере «отписывающий» судебные решения по рассмотренным делам.
По означенному делу 22 марта 2017 года истица в окончательной форме изменила исковые требования в день проведения предпоследнего заседания по делу, уточненное исковое заявление было принято судом. В нем она просила взыскать с бывшего супруга причитающуюся ей ½ часть дохода, фактически полученного бывшим супругом от сдачи в аренду нежилого помещения, принадлежащего сторонам на праве совместной супружеской собственности. Заявив это требование, истица не уточнила период, за который она просит взыскать половину дохода, обозначив лишь его общую сумму – 1 650 000 рублей и сославшись на договоры аренды – от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года как на основания своего требования. Из чего эта сумма складывается, истица в своем заявлении суду не сообщила, а пояснения на этот счет в заключительном заседании 5 апреля 2017 года не дала, поскольку вопрос об этом судьей поставлен не был.
Автор не хочет вдаваться в причины «молчания» стороны ответчика по поводу выяснения этого обстоятельства, в первую очередь заостряя внимание на том, что в силу процессуального закона именно суду в целях полноценного рассмотрения дела надлежит выяснять мотивы требований истицы. Однако суд, в прямом смысле слова рассердившись на истицу из-за бесконечности заявляемых ею ходатайств, не выдержав чрезмерный поток сообщаемой ею информации об ответчике, в которой, надо сказать, лишь 10% относилось к делу, стремительно провел процесс, окончил судебное разбирательство и, не заслушав прений сторон, которым было что сказать по делу, удалился в совещательную комнату для постановления решения. В итоге – изготовленное через несколько дней мотивированное (полное) решение по делу содержало все необходимые структурные части, цитировало все исковые требования истицы, обозначало, на первый взгляд, важные обстоятельства по делу, излагало окончательную резолюцию суда о частичном удовлетворении иска, кроме одного – не было исчерпывающей мотивировки суда относительно требования истицы о взыскании половины «арендного» дохода. Это и создало для ответчика впоследствии весьма серьезные проблемы.
Поскольку постановленное решение от 5 апреля 2017 года устанавливало период совместного проживания бывших супругов и ведения ими общего хозяйства с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то разрешенное требование истицы о половине «арендного» дохода в 1 650 000 рублей при анализе решения суда новым представителем ответчика представлялось как относящееся к периоду с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то есть распространяющееся на период ведения супругами общего хозяйства. Очевидно, что новый представитель ответчика исходил из элементарной логики раздела супружеского имущества и представлял себе, что исковые требования бывшей супруги ограничивались только периодом ведения супругами общего хозяйства и никак не выходили за него. Но, как впоследствии выяснилось, заявленное ею требование о половине «арендного» дохода просто не могло «вписаться» в указанный период времени. Так нечеткость мотивировочной части решения суда впервые ввела в заблуждение и ответчика, и его нового представителя по смежному делу.
Решение суда от 5 апреля 2017 года под «штампом» Мосгорсуда, вступило в законную силу 26 июля 2017 года.
В феврале 2018 года названная бывшая супруга предъявила в Черемушкинский районный суд г. Москвы новый иск к бывшему супругу – о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от сдачи того самого нежилого помещения в аренду в период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года. Преподнося вниманию суда вступившее в законную решение суда о разделе имущества, истица положила в основу своего нового иска преюдициально значимый вывод суда о том, что супруги вели общее хозяйство до 1 июня 2016 года, и сообщила, что её требования о взыскании средств в этом решении суда не фигурировали и не могли фигурировать по определению, так как суд разрешал её исковые требования в контексте периода ведения общего хозяйства (фактического брачного периода). В то время ответчик по новому иску – бывший супруг истицы, разобравшись при помощи нового представителя в тонкостях судебного решения от 5 апреля 2017 года, довел о суда, что новый иск бывшей супруги в части периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года является тождественным тому иску, который разрешался в деле о разделе имущества. Несмотря на очевидное несовершенство текста решения суда от 5 апреля 2017 года, сторона ответчика в полной мере попыталась обоснованно убедить суд в том, что тождество исков все-таки имеется.
Как ранее уже говорилось, что иск по делу о разделе имущества, содержа требование о взыскании причитающейся бывшей супруге половины «арендного» дохода, обозначал только общую сумму взыскания («1 650 000 рублей») и указывал на два договора аренды («договор от 14 мая 2015 года» и «договор от 25 апреля 2016 года», их копии вошли в материалы этого дела), но период взыскания не оговаривал. В мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года также не содержалось сведений о том, за какой именно период времени истица просила взыскать с ответчика половину дохода. Суд апелляционной инстанции, проверяя данное решение, этому вопросу внимания не уделил, поскольку апелляционная жалоба истицы на это не указывала, и, проверив решение в пределах доводов истицы, оставил его без изменения. На тот момент ответчик тоже не ставил об этом факте вопрос, поскольку не был еще сосредоточен на судебной ошибке, не знал о ней. Тем временем решение суда от 5 апреля 2017 года, постановившее частичное удовлетворение иска и отказ в удовлетворении иска в остальной части, как оказалось, затрагивало требование истицы о половине «арендного» дохода не только в контексте периода до 1 июня 2016 года, как недобросовестно утверждала истица во всех судебных заседаниях по новому делу.
Поскольку договоры аренды от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года были упомянуты в мотивировочной части решения суда о разделе имущества, ответчиком, полностью погрузившимся в процесс, и его новым представителем они были тщательно изучены, по результатам чего последовал вывод – сумма в 1 650 000 рублей, которую требовала взыскать истица, опираясь на указанные договоры, не могла сложиться в период о 1 июня 2016 года по следующим причинам. Договор от 14 мая 2015 года предусматривал сдачу супружеского помещения в аренду в период с 1 июня 2015 года до 30 апреля 2016 года под условием, что арендная плата в месяц составит 150 000 рублей. То есть означенный договор имел действие с 1 июня 2015 года по 30 апреля 2016 года (11 полных месяцев). Договор от 25 апреля 2016 года, пришедший по сути на смену предыдущему, устанавливал сдачу помещения в аренду на период с 1 мая 2016 года до 31 марта 2017 года под условием, что арендная плата в месяц составит также 150 000 рублей. Иными словами, этот договор имел действие с 1 мая 2016 года по 31 марта 2017 года (очередные 11 месяцев). Таким образом, оба договора последовательно предусматривали аренду помещения в период с 1 июня 2015 года по 31 марта 2017 года за плату в 150 000 рублей в месяц, то есть по сути приносили ответчику доход в 3 300 000 рублей (150 000 рублей * 22 месяца), из которых 1 650 000 рублей являлись ни чем иным, как половиной этого дохода – то есть супружеской долей истицы.
Как вытекало из содержания уточненного искового заявления от 22 марта 2017 года, истица производила расчет взыскиваемых сумм только исходя из условий договоров аренды от 14 мая 2015 года и 25 апреля 2016 года, а не из фактически поступившего ответчику дохода. Тем не менее это не мешало стороне ответчика таким арифметическим способом сделать вывод о том, что требования истицы о половине «арендного» дохода по делу о разделе имущества и требования истицы о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от аренды, совпали, а значит тождественны.
Однако позиция стороны ответчика судом в новом деле принята не была, районный суд, не приведя мотивов отклонения позиции ответчика, взыскал с него причитающуюся истице половину «арендного» дохода за период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года, которую при всем этом неверно рассчитал. Решение по новому делу было принято судом 15 января 2019 года. Не согласившись с ним полностью, ответчик принес на него апелляционную жалобу. С вынесенным решением не согласилась и истица, которую смутил неверный расчет взысканного обогащения.
Одновременно с этим ответчик обратился в Черемушкинский районный суд г. Москвы с заявлением о разъяснении решения суда от 5 апреля 2017 года, поставив вопрос о том, как именно следует понимать решение суда в части отказа истице в удовлетворении её требования о взыскании половины «арендного» дохода – как отказ по периоду с 1 января 2015 года по 1 июня 2016 года или как отказ по периоду с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года. Районный суд в лице того самого судьи, который рассматривал дело в 2017 году, в разъяснении отказал, указав, что решение по делу исчерпывающе излагает все значимые обстоятельства и «в разъяснении не нуждается».
Дело о неосновательном обогащении по обеим апелляционным жалобам слушалось в Мосгорсуде, который 12 сентября 2019 года на всеобщее удивление оставил решение от 15 января 2019 года без изменения и придал ему законную силу. Воспользовавшись итогами судебной реформы 2018-2019 годов, обе стороны обжаловали судебные акты по делу во Второй кассационный суд, который апелляционное определение Мосгорсуда от 12 сентября 2019 года отменил, направил дело в Мосгорсуд на новое рассмотрение, признав обстоятельства по делу неверно установленными и найдя в истории производства дела существенные процессуальные нарушения. Вместе с тем кассационный суд, «откомментировав» установленные на тот момент факты по делу, никак не затронул тождественность исков относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, уклонившись от оценки данного факта.
И только 20 августа 2020 года Московский городской суд по результатам рассмотрения этого дела по правилам производства в суде первой инстанции, к которому он был вынужден перейти вследствие обнаружения кассационным судом целого ряда материально-правовых и процессуальных ошибок, прекратил производство по делу в части требований истицы относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, сочтя доводы стороны ответчика обоснованными и верными.
Так несовершенство мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года о разделе супружеского имущества было по сути «излечено» усилиями стороны ответчика, нашедшими внимание суда, но это излечение произошло спустя 2 года после первичного рассмотрения дела. Получается, что «исправление» дела украло не только у ответчика, его представителей, но у истицы, её представителей, а также у судей 2 года их профессионального и личного времени, которое в XXI веке люди вынуждены ценить очень высоко, ведь «время – это жизнь» и «время – это деньги». К сожалению, нерадивый судья, вынесший решение от 5 апреля 2017 года, не смог дополнить его смысл разъяснением и решить проблему с пониманием тождественности, он выбрал другое – глупо настоять на своем, отказать в разъяснении под формулировкой «решение исчерпывающе и не нуждается в разъяснении». Только он, боюсь, не осознавал, что его действия повлекут такие «дикие» последствия.
Кто-то безусловно из опытнейших специалистов права скажет, что сокрушение тем, что какой-то суд допустил какую-то ошибку и это вылилось в её преодоление в течение нескольких лет – «детский лепет», но лично я, молодой, пусть недостаточно опытный, но довольно понимающий их коллега, познавший истинную суть юридической профессии, не буду здесь оригинален и скажу, что за каждым решением суда стоит судьба человека. Ведь действительно суд не вправе таким вот образом отнимать у человека время и распоряжаться им – суду таких полномочий никто не давал: ни закон, ни человечество. Поэтому не являются смешными возмущения людей относительно беспредельной работы судов в этом контексте.
Правосудие – изобретение древнее, возможно, слишком идеализированное, но вечное и нужное, а главное – надежное по своему определению. Правосудие обязано быть опорой граждан, их последней возможностью восстановить справедливость в своем деле. Причем суд должен сам организовать процесс так, чтобы пришедший к нему гражданин мог выразить свою позицию, добиться внимания суда, найти его понимание, заявить свою претензию к ответчику или наоборот оправдаться. В этом смысл состязательности, в этом смысл правосудия, ведь оно задумано для установления истины. Но разве можно говорить о справедливости, если суд намеренно её искажает изначально, отметая на своем пути все, что значимо для дела, и выносит только то решение, которое он изначально видит. Убеждение, конечно – дело хорошее, но если это убеждение рождено из личной оценки в отрыве от реальности, то есть обстоятельств дела – это катастрофа.
В нашем государстве суду даны серьезные права по установлению обстоятельств дела, их оценке и выведению некоего истинного представления о ситуации в деле. Странно будет обвинять сейчас российский процессуальный закон в том, что его базовые нормы не позволяют находить истину в деле. Напротив, законодатель предоставил пусть не идеальные, но адекватные правовые условия для работы суда, в том числе исследовательской. Остальное, получается, за судом – его задача не «осрамить» подаренный законом некий «кредит правового доверия». А этот кредит как раз состоит в добросовестности применения закона и добросовестности судейского усмотрения в тех местах, где применение закона неоднозначно. При таких обстоятельствах мотивировка суда – это ключ к пониманию его логики, ключ к пониманию его правовой квалификации фактов, ключ к пониманию существа рассмотренных по делу отношений. Решение суда как итоговый акт просто теряет свою первую роль – информационную, если не позволяет обычному участнику дела, его получившему, после ознакомления понять, в чем суть отношений сторон, и по каким именно причинам суд решил удовлетворить иск или отказать в нем.
С утратой решением суда своей первой роли теряется и правосудие. Оно постепенно превращается в набор формально-необходимых действий, почти ритуальных, которые со временем становятся ненужными. И соблюдение процессуальных требований закона превращается для суда, загруженного десятками дел в день, в отвратное ритуальное телодвижение. Правосудию в таких условиях сложно выжить и сохранить лицо. Тем не менее, это не дает повода судье не мотивировать свое решение по делу в полном и необходимом объеме.