В своём «Бессмертии» Кундера проявил себя не столько как художник слова, сколько как личность, интеллектуал. Ничего более оригинально-индивидуального и умного, причём без тени умничания, я ещё не читал. Книга эта не очень жизнерадостна, но, тем не менее, я от неё в восторге! Этот роман – собрание оживляющих и проясняющих сознание и разум социальных, политических и личностных открытий, наблюдений, замечаний и, иногда крутой до жёсткости, но всегда добрый по желанию и к справедливости стремящийся, разоблачающий анализ их.
Не все идеи автора я разделяю (охотно с ним поспорил бы), кроме того, суждения Кундеры, на мой взгляд, нередко слишком уж категоричны, а его видение сужено до одного, пускай и очень важного аспекта, однако гениальность, глубина и сила его мыслей для меня бесспорны.
Что ещё замечательно, – он виртуоз по части точности, доходчивости формы выражения своих, порой по содержанию довольно сложных и объёмных, толкований, логических цепей разбора и анализа фактов истории, культуры и явлений повседневной жизни, которые большинству из нас без него никогда бы и не бросились в глаза.
Его глубокое проникновение в суть ситуации и поведения людей учит нас замечать, ухватывать и понимать её в своём реальном социальном окружении и в самом себе, чем повышает качество (по крайней мере уровень) и нашего общения, и внутренней духовной жизни.
Хочу сказать «Огромное СПАСИБО» Милану Кундере – Мастеру Мысли в Образе и Личности – за просвещение души.
Написав роман «Бессмертие», неповторимым и незаменимым, он вошёл в сферу интересов людей всех времён, и с тем, как автор, вечной памятью о себе, несомненно стал бессмертным. как (мы, конечно, догадались) и хотел.
Его слава заслужена.
В начале книги Бытия сказано, что Бог сотворил человека, дабы дать ему власть над птицами, рыбами и всякими животными, пресмыкающимися по земле. Конечно, Бытие написал человек, а вовсе не лошадь. Нет никакой уверенности, что Бог действительно дал человеку власть над другими созданиями. Скорее, похоже на то, что человек выдумал Бога, чтобы власть над коровой и лошадью, узурпированную им, превратить в дело священное.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
. вещи присутствуют в своем существе еще до того, как бывают материализованы или названы.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. власть журналиста основана не на его праве спрашивать, а на праве требовать ответа.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Внекоитальная любовь: котелок на огне, прикрытый крышкой, под которой чувство, доведенное до кипения, превращается в страсть, так что крышка подпрыгивает и как безумная пляшет на нем.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Впереди была понятная ложь, а позади непонятная правда.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Герои моего романа – мои собственные возможности, которым не дано было осуществиться. Поэтому я всех их в равной мере люблю и все они в равной мере меня ужасают; каждый из них преступил границу, которую я сам лишь обходил. Именно эта преступаемая граница (граница, за которой кончается мое «я») меня и притягивает.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Если материнство – воплощенная Жертва, тогда удел дочери – олицетворять Вину, которую никогда нельзя искупить.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
. за ее любовью к Полю ничего не стоит, кроме единственного желания: единственного желания любить его; единственного желания быть с ним в счастливом браке. Если бы это желание на миг ослабело, любовь улетела бы точно птица, которой открыли клетку.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Иудейская религия предписывает верующим Закон. Этот Закон стремится быть доступным разуму (Талмуд не что иное, как постоянное разумное толкование предписаний, установленных Богом) и не требует никакого особого чувства сверхъестественного, никакого особого восторга или мистического пламени в душе. Критерий добра и зла объективен: речь о том, чтобы понимать писаный Закон и придерживаться его.
Христианство перевернуло этот критерий головой вниз: Люби Бога и делай что хочешь! – сказал Блаженный Августин. Критерий добра и зла был перемещен в душу индивида и стал субъективным. Если душа того или иного человека исполнена любви, все в порядке: этот человек хорош, и все, что он делает, хорошо.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. к сожалению, почти все романы, когда-либо написанные, слишком подчинены правилам единства действия. Тем самым я хочу сказать, что их основа – единая цепь поступков и событий, причинно связанных. Эти романы подобны узкой улочке, по которой кнутом прогоняют персонажей. Драматическое напряжение – истинное проклятие романа, поскольку оно превращает все, даже самые прекрасные страницы, даже самые неожиданные сцены и наблюдения в простой этап на пути к заключительной развязке, в которой сосредоточен смысл всего предыдущего. Роман сгорает в огне собственного напряжения, как пучок соломы.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Когда мы хотим чувствовать (решаем чувствовать, как решил Дон-Кихот любить Дульсинею), чувство уже не чувство, а имитация чувства, его демонстрация. То, что обычно называют истерией. Поэтому homo sentimentalis (то есть человек, который возвел чувство в достоинство) по существу то же самое, что и homo hystericus. Однако это вовсе не значит, что человек, имитирующий чувство, его не испытывает.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. кто не думает о своем теле, тот еще скорее становится его жертвой.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
. любови – они как империи: если погибнет идея, на которой они были основаны, рухнут и они.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Между тем, кто приказывает, и тем, кто должен слушаться, нет такого неравенства, как между тем, кто имеет право требовать ответа, и тем, кто обязан отвечать. Поэтому право требовать ответа издавна давалось лишь в исключительных случаях. Например, судье, расследующему преступление.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. Моисей не включил в десять Божьих заповедей «Не лги!» И это не случайность! Ибо тот, кто говорит «не лги!», должен прежде сказать «отвечай!», а Бог никому не дал права требовать от другого ответа. «Не лги! Отвечай правду!» – все это слова, которые человек не посмел бы говорить другому человеку, считай он его равным себе.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Нам никогда не удастся установить с полной уверенностью, насколько наше отношение к другим людям является результатом наших чувств – любви, неприязни, добросердечности или злобы – и насколько оно предопределено равновесием сил между нами и ими.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Не существует никакой действенной или разумной борьбы против Дьяволиады. Маркс пробовал, все революционеры пробовали, а в конечном счете Дьяволиада присвоила себе все организации, имевшие своей первоначальной целью ее уничтожение. Все мое революционное прошлое кончилось разочарованием, и для меня сегодня важен только один вопрос: что остается человеку, понявшему, что никакая организованная, действенная и разумная борьба против Дьяволиады невозможна? У него лишь два выхода: он либо смиряется и перестает быть самим собой, либо продолжает поддерживать в себе внутреннюю необходимость бунта и время от времени дает ей проявить себя. Не для того, чтобы изменить мир, как справедливо и тщетно хотел этого Маркс, а потому, что к этому принуждает его личный нравственный императив.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Нет, не разум, а гипертрофированная душа заставляет людей поднимать кулаки вверх, дает им винтовку в руки и гонит их на общий бой за правое или неправое дело. Именно она является тем бензином, без которого мотор истории не вращался бы и Европа лежала бы на траве, лениво взирая на плывущие по небу облака.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Ни у кого нет никакого призвания. И это огромное облегчение – обнаружить, что ты свободен, что у тебя нет призвания.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Новое время набрасывается на все, что когда-либо было написано, чтобы превратить это в фильмы, телевизионные передачи или мультики. Поэтому самое существенное в романе как раз то, чего нельзя сказать иначе чем романом, в любой адаптации остается лишь несущественное. Если сумасшедший, который еще пишет сегодня, хочет уберечь свои романы, он должен писать их так, чтобы их нельзя было адаптировать, иными словами, чтобы их нельзя было пересказать.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Политики произносят долгие речи, в которых без зазрения совести бубнят одно и то же, зная, что совершенно все равно, повторяются они или нет, ибо до широкой общественности так или иначе дойдут лишь те несколько слов, какие будут цитировать из их выступлений журналисты. Дабы облегчить им задачу и чуть направить их в нужное русло, политики вставляют в свои все более и более единообразные речи одну-две короткие фразы, которые до сей поры никогда не произносили, – это уже само по себе столь неожиданно и ошеломляюще, что «короткая фраза» вмиг становится заметной. Искусство политики ныне состоит не в управлении polis (они управляются самой логикой своего темного и неконтролируемого механизма), а в придумывании «petites phrases», по которым политик будет увиден, понят и поддержан на плебисците, равно как избран или не избран на предстоящих выборах.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Представь себе, что ты живешь в мире, где нет зеркал. Ты думал бы о своем лице, ты представлял бы его как внешний образ того, что внутри тебя. А потом, когда тебе было бы сорок, кто-то впервые в жизни подставил бы тебе зеркало. Представь себе этот кошмар! Ты увидел бы совершенно чужое лицо. И ты ясно постиг бы то, чего не в силах постичь: твое лицо не есть ты.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Прежде чем исчезнуть из ландшафта, дороги исчезли из души человека: он перестал мечтать о ходьбе, о пеших прогулках и получать от этого радость. Он уже и жизнь свою видел не как дорогу, а как шоссе: как линию, которая ведет от точки к точке, от чина капитана к чину генерала, от роли супруги к роли вдовы. Время жизни стало для него сущей преградой, которую нужно преодолеть все большими и большими скоростями.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
. признанное унижение – унижение двойное.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. сказать, что мы любим А больше В, означает не сравнение двух степеней любви, а то, что В мы не любим. Ибо когда мы кого-то любим, мы не сравниваем его. Любимый несравним. И когда мы любим А и В, мы тоже не можем их сравнивать, поскольку, сравнивая их, одного из них перестаем любить.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Слава означает, что вас знает множество неведомых вам людей, которые чего-то требуют от вас, хотят знать о вас все подробности и относятся к вам так, будто вы их собственность.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Сон есть доказательство того, что фантазия, сновидение о том, чего не произошло, относится к глубочайшим потребностям человека. Здесь корень коварной опасности сна. Не будь сон красивым, о нем можно было бы мигом забыть.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
Человек может скрыться за своим образом, может навсегда исчезнуть за своим образом, может полностью отделиться от своего образа, но он никогда не бывает своим образом.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперед. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения.
(Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.)
. что, собственно, означает «быть полезным»? Сумма полезности всех людей всех времен в полном объеме содержится в мире таком, каким он стал ныне. А из этого вытекает: нет ничего более морального, чем быть бесполезным.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. что является вечным условием трагедии? Существование идеалов, почитаемых более ценными, чем человеческая жизнь. А что является условием войн? То же самое.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Эпигоны всегда радикальнее, чем их вдохновители.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
. это не любовь-отношение, а любовь-чувство; огонь, зажженный небесной рукой в душе человека, факел, в чьем свете любящая «ищет любимого в каждом его перевоплощении».
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Я мыслю, следовательно, я существую – фраза интеллектуала, который пренебрегает зубной болью. Я чувствую, следовательно, я существую – правда, более обобщенная по силе и касающаяся всего живого. Мое «я» не отличается существенно от вашего «я» тем, что оно думает. Людей много, мыслей мало: все мы думаем приблизительно одно и то же и друг другу передаем мысли, обмениваемся ими, берем взаймы, крадем. Однако когда кто-то наступил мне на ногу, боль чувствую я один. Основой «я» является не мышление, а страдание – самое элементарное из всех чувств. В страдании даже кошка не может сомневаться в своем незаменимом «я». В сильном страдании мир исчезает, и каждый из нас – лишь сам наедине с собой. Страдание – это великая школа эгоцентризма.
(Милан Кундера. Бессмертие.)
Милан Кундера «Бессмертие»
Краткое содержание книги «Бессмертие»
Этот роман, как и любой образец искусства постмодернизма, сложно пересказать. Сюжет его запутан и напоминает размышление, каким оно есть на самом деле, а не на страницах уже напечатанной книги. Часто сюжет, в котором главная героиня стремится понять себя и окружающий мир через призму собственных чувств, прерывается на совершенно другие мысли.
Автор играет с текстом непринужденно и легко, перескакивая с темы на тему так, как это обычно бывает с мыслями человека, оставшегося в покое на весь вечер после долгого дня. Тут много мыслей, совершенно спонтанных, вырванных из контекста чувственного поля: Кундера то описывает обычные рутинные действия человека, а то вдруг начинает размышлять о роли Хемингуэя и Гёте в искусстве и культуре.
Через этот «рваный» сюжет часто сквозит желание автора: он не просто рассказывает о героине, которая познает свои чувства, он вызывает разные эмоции у самого читателя. Таким образом, эта книга оживает в руках и становится путеводителем по различным чувствам и эмоциональным реакциям человека. Она, как классическое произведение искусства постмодернизма, не просто напечатана и готова к чтению, она «работает», проделывая ту же работу с читателем, которую автор проделал, вылепляя главную героиню из собственного воображения.
Подача книги очень легкая, если Вы не знакомы с жанром «интеллектуальной прозы», то именно она поможет Вам начать знакомство и получить удовольствие от столь необычного кластера современной литературы. Читать «Бессмертие» Милана Кундеры онлайн полностью Вы можете с любого гаджета на нашем сайте.
Почему стоит прочитать роман?
На протяжении всей книги Милан Кундера меняет подачу так, что Вы не поймете до последней строчки, что же именно представляет собой «Бессмертие»: гениальный и выверенный роман, или же нелепую и пустую импровизацию. Это произведение придется по вкусу тем, кто любит отдохнуть за интеллектуальным чтением, не опускаясь до банальных и вульгарных книг.
Наоборот, «Бессмертие» является образцом той литературы, которая и учит, и вызывает эмоции, но при этом не спекулирует на «больном», чтобы зацепить читателя. Кундера – слишком мудрый писатель и умелый психолог, чтобы пользоваться банальными приемами, отличающими большинство современных авторов «одного дня». Это настоящий живой классик, и книгу «Бессмертие» можно назвать совершенным, удавшимся романом, который найдет отклик в каждом сердце.
Читать книгу Кундеры «Бессмертие» онлайн бесплатно Вы можете на нашем сайте, тут собрано множество книг самой разнообразной жанровой направленности. Каждый читатель сможет найти себе произведение по душе и вкусу, получить от него яркие эмоции и обогатиться новыми знаниями.
Милан Кундера. Бессмертие
Вероятно, что именно переезд чешского писателя Милана Кундеры во Францию и его постепенный переход на французский язык, привели к тому, что Кундера стал современным Мишелем Монтенем. То ли воздух в этой стране подходящий для размышлений, то ли сам язык, который дал миру либертэ-эгалите-фратерните, способствует свободомыслию, но факт остается фактом: чешский прозаик переродился во французского эссеиста. Большая часть «французских» произведений Кундеры – это отнюдь не классическая проза, а симбиоз неких выдуманных историй и эссе, а также сборники философско-литературных эссе в чистом виде.
«Бессмертие» (1990) – это не роман, как указано в аннотации, а крайне необычный текст, в котором его автор, размышляющий о бессмертии, литературе, любви и сексе, находится внутри вселенной своей же истории, которую он придумывает в паузах между своими размышлениями по самым разным вопросам. Понятно? Вряд ли. Я тоже не совсем разобрался.
Несмотря на то, что под одной обложкой находится сложная для понимания сборная солянка, она явно удалась. Вкус непривычный, но весьма приятный. Нечасто хочется перечитать книгу, которую только что прочитал. Когда же ты перелистываешь страницы «Бессмертия», то уже по ходу дела понимаешь, что эту книгу следует перечитать обязательно. В этой небольшой по объему работе так много интересных и оригинальных мыслей, что невозможно их переварить с первого раза.
Более того, только ради того, чтобы добраться до некоторых из них, стоит прочесть всю книгу, какая бы она не была. Но здесь продираться сквозь текст в поисках мудрых мыслей не придется. Читается «Бессмертие» легко, что в данном случае, возможно, определенный недостаток, поскольку быстро глотая слова и предложения, сложно остановиться и подумать. А останавливаться надо часто. Например, после такого абзаца:
«Я мыслю, следовательно, я существую – фраза интеллектуала, который пренебрегает зубной болью. Я чувствую, следовательно, я существую – правда, более обобщенная по силе и касающаяся всего живого. Мое «я» не отличается существенно от вашего «я» тем, что оно думает. Людей много, мыслей мало: все мы думаем приблизительно одно и то же и друг другу передаем мысли, обмениваемся ими, берем взаймы, крадем. Однако когда кто-то наступил мне на ногу, боль чувствую я один. Основой «я» является не мышление, а страдание – самое элементарное из всех чувств. В страдании даже кошка не может сомневаться в своем незаменимом «я». В сильном страдании мир исчезает, и каждый из нас – лишь сам наедине с собой».
Не все книги у Кундеры стоят потраченного на них времени («Книга смеха и забвения»), но «Бессмертие» – одно из лучших его произведений, наряду с «Шуткой» и «Неведением». Читать обязательно.
Бессмертие кундера о чем
Милан Кундера
Milan Kundera
День рождения: 01.04.1929 года
Место рождения: Брно, Чехия
Гражданство: Чехия
Отец Милана был музыковедом и ректором университета в Брно. Во время учебы в средней школе Милан написал первые стихи. После Второй мировой войны подрабатывал разнорабочим и джазовым музыкантом.
Закончив школу в 1948 году, на философском факультете Карлова университета (Прага) изучал музыковедение, кино, литературу и эстетику, однако после 2 семестров перевёлся на факультет кино Пражской Академии (cs:Akademie_múzických_umění_v_Praze).
В 1950 прервал обучение по политическим причинам, однако всё-таки закончил его в 1952 году. Работал ассистентом и позже профессором академии на факультете кино, преподавал мировую литературу. В то же самое время он вступает в редакционные советы литературных журналов «Literarni noviny» и «Listy».
В коммунистической партии Чехословакии находился с 1948 по 1950 годы. В 1950 году был исключен из КПЧ за «антипартийную деятельность и индивидуалистские тенденции». С 1956 по 1970 снова в КПЧ.
В 1953 публикует свою первую книгу. До середины 50-х занимается переводами, эссе, драматургией. Становится известен после выпуска собрания стихов, а также выхода 3-х томов прозы «Смешные любови», написанных и опубликованных с 1958 по 1968.
В его первом романе «Шутка» (1967) речь идет о сталинизме. В этом же году принял участие в IV съезде союза писателей Чехословакии, где впервые открыто прозвучали призывы к демократизации общественной и политической жизни страны и который начал процессы, приведшие к т.н. «пражской весне».
После советской оккупации в августе 1968 Кундера принимал участие в ряде демонстраций и собраний прот
еста, за что был лишён возможности преподавать. Его книги были изъяты из всех библиотек Чехословакии.
Из-за обвинения в соучастии в революционных событиях в 1970 году он был повторно исключён из партии, ему было запрещено публиковаться. Его второй роман, «Жизнь не здесь», был издан в 1973 в Париже.
В 1975 Кундеру пригласили профессором в Реннский Университет (регион Бретань, Франция).
В 1979 чешское правительство лишило его гражданства за книгу «Книга смеха и забвения». Следующие за этой книгой романы были запрещены для издания в Чехословакии.
С 1981 Кундера — французский гражданин. Книга «Бессмертие» (1988) была его первым романом, написанным по-французски.
Поcледние его романы — «Неспешность» (1995), «Подлинность» (1997), «Безразличие» (2000), «Неведение» (2003).
Книги Милана Кундеры считают классикой XX столетия, а самого писателя одним из виднейших романистов второй половины 20-го века.
jun_cat
jun_cat Просто обычный дневник
Дневник наблюдений за природой и трудовой деятельностью двуногих
Милан Кундера. Бессмертие
Книжка из разряда «НИАСИЛЕНО», поэтому без оценки. Но кое-что из неё я всё-таки успела почерпнуть и надо куда-то это деть.
Вот, например.
Какой-то частью своего существа мы все живем вне времени. Возможно, лишь в исключительные моменты мы осознаем свой возраст, а большую часть времени мы — вне возраста.
Наверно верно:)
Или вот.
Аньес думает: Творец вложил в компьютер дискету с подробной программой и потом удалился.
Что Бог сотворил мир и потом покинул его на произвол осиротелых людей, что, взывая к Нему, они говорят в пустоту, не получая отклика, — эта мысль не нова. Но одно дело быть покинутым Богом наших предков, и совсем другое, если нас покинул Бог — изобретатель космического компьютера. Вместо него здесь есть программа, которая неуклонно выполняется и в Его отсутствие, причем никто ничего не может в ней изменить. Ввести программу в компьютер вовсе не означает, что будущее запланировано в деталях, что «там, наверху», все расписано. В программе, к примеру, не было установлено, что в 1815 году состоится сражение под Ватерлоо и что французы проиграют его, было лишь дано, что человек по сути своей агрессивен, что война ему уготована и что с техническим прогрессом она будет все более чудовищной. Все остальное, с точки зрения Творца, не имеет никакого значения и есть лишь игра вариаций и видоизменений общей предназначенной программы, которая не является провидческой антиципацией будущего, а указывает лишь пределы возможностей, внутри которых вся сила предоставляется случайности.
Подобным образом был спроектирован и человек. В компьютер не были заложены ни Аньес, ни Поль, а был запланирован лишь прототип человека, сообразно которому возникло великое множество экземпляров, являющихся производными изначальной модели и не обладающих никакой индивидуальной сущностью. Точно так, как не обладает ею отдельно взятый автомобиль марки «рено». Его сущность содержится вне его, в архиве главного конструкторского бюро. Отдельные машины разнятся лишь производственным номером. Производственный же номер человеческого материала — лицо, это случайное и неповторимое сочетание черт. В нем не отражается ни характер, ни душа, ни то, что мы называем «я». Лицо — всего-навсего номер экземпляра.
Вообще там дофигища всякой философии. Прям хоть каждую страницу можно цитировать. Совпадения тоже случались.
Она продолжала идти по тротуару; чем дальше, тем больше на нем было людей, но ни один не уступал ей дороги, и потому, сойдя на проезжую часть, она продолжила путь уже между краем тротуара и проходящими машинами. Это был ее давний опыт: люди не уступали ей дороги. Она знала это, воспринимала это как свой злосчастный удел и часто пыталась сломить его: тщилась собраться с духом, идти смело вперед, не сходить со своего пути и принудить посторониться встречного, но из этого ничего не получалось. В этой ежедневной банальной пробе сил именно она всегда оказывалась побежденной. Однажды навстречу ей шел ребенок лет семи. Аньес попыталась не уступить ему дороги, однако, коль скоро она не хотела столкнуться с ним, ей ничего в конце концов не осталось, как посторониться.
Со мной тоже всегда так. Ни рост, ни комплекция вполне себе солидная не помогают. Идут себе как будто насквозь пройти готовы. Не знаю чем это объяснить.
Это-то и было труднее всего выразить и объяснить: что ей необходимо знать, как им живется, но при этом она совсем не жаждет видеть их и быть с ними.
Интроверт детектед:)
Представь себе, что ты живешь в мире, где нет зеркал. Ты думал бы о своем лице, ты представлял бы его как внешний образ того, что внутри тебя. А потом, когда тебе было бы сорок, кто-то впервые в жизни подставил бы тебе зеркало. Представь себе этот кошмар! Ты увидел бы совершенно чужое лицо. И ты ясно постиг бы то, чего не в силах постичь: твое лицо не есть ты.
Тоже похоже.
И если Беттина, невзирая на это, носит в Веймаре очки, то лишь потому, что хочет нагло и вызывающе подчеркнуть, что она принадлежит к молодому поколению, именно к тому, которому присущ романтизм и очки. А мы знаем, что хочет сказать человек, когда он гордо и демонстративно причисляет себя к молодому поколению: он хочет сказать, что будет жить в то время, когда иные (в Беттинином случае — Христиана и Гёте) будут уже давно и смешно лежать в могиле.
Ага!
Человек мечтает быть бессмертным, и однажды камера покажет нам рот, сведенный печальной гримасой, как то единственное, что нам запомнится в нем, что останется у нас после него как парабола всей его жизни. Он вступит в бессмертие, которое мы называем смешным. Тихо Браге был великим астрономом, но сегодня нам известно о нем лишь то, что во время торжественного ужина при пражском императорском дворе он так стеснялся отлучиться в уборную, что у него лопнул мочевой пузырь и он отошел к смешным бессмертным мучеником стыда и мочи.
Чёрт. А я его именна как астронома знала. Как бы теперь забыть это обратно?
Не то чтобы Беттина хотела использовать воспоминания о его детстве во зло ему, скорее потому, что человеку (любому человеку, не только Гёте) неприятно слушать рассказы о своей жизни в чужой, а не в своей собственной интерпретации.
Не уверена. Может и не любому.
В общем, достали они меня. Нет мне никакого дела до этой Аньес с её дурацким жестом. И уж тем более до этой дурацкой Беттины, которая волочилась за Гёте, чтобы примазаться к его бессмертию, и до самого Гёте тоже нет. Так чего тогда на них время тратить?
И я снова с удовольствием вернулась к детским книжечкам. Но об этом в следующий раз:)