Белая голубка кордовы о чем
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Белая голубка Кордовы
Дина Рубина.«Белая голубка Кордовы»
Дину Рубину люблю. В общем и в целом. Многие считают, что Рубиной лучше удаются «малые формы», рассказы, небольшие повести. А я вот люблю ее романы. «Белая голубка Кордовы» входит в неявный такой цикл, в котором автор исследует природу творчества и взаимотношения человека со своим талантом (даром). Ибо дар – это не только подарок, это огромная ответственность, и, иногда непосильная ноша. Во всяком случае так говорила сама Рубина в одном из своих интервью, цитата, конечно же неточна, но по смыслу именно так. Эти произведения сюжетно совершенно не связаны, но что-то общее есть. В каждом из этих романов главный герой обладает каким-то особенным даром, и каждая история уникальна, потому что человеку приходися жить среди обычных людей, которые могут этот талант не воспринимать совсем, или пытаться использовать в своих интересах, или бороться с ним. И еще в каждом из этих романов обширная география места действия. В этот цикл входят романы- «Почерк Леонардо», «Белая голубка Кордовы», «Синдром Петрушки».
Я все эти книги прослушала, но рассказать хочется именно о «Белой голубке» Просто потому что эта книга мне больше всего понравилась. Такая незатейливая причина…
Да, все именно так. И без спойлеров, ага…
Но он заигрался. Он позволил амбициям взять верх, пренебрег и многолетней осторожностью и голосом интуиции. Это стало его второй фатальной жизненной ошибкой…
Точно также точными мазками описан Лениград, где Захар учился в художественном училище, и где разворачивается история Жуки, родной тетки Захара, и не только ее история. История Жуки тоже очень непростая и сама по себе могла бы составить основу какого-нибудь романа. А уж картины блокадного быта из детства Жуки… Да, конечно, о блокаде Ленинграда довольно много написано, и снято фильмов. Но правда и то, что люди не любят погружаться в тяжелые переживания, пытаются отодвинуть от себя эту тему. Ну да, блокада была знаем… Довольно сложно найти какие-то такие особенные краски, чтобы и не отпугнуть читателя и все же заставит его прочувствовать хоть в чем-то весь ужас происходящего. Рубиной это удалось, на мой взгляд.
Знакомство з Жукой открывает и самому Захару и читателю главный артефакт, символизирующий подтекст всей истории – старинный серебряный кубок, древняя семейная реликвия, передававшаяся многие годы бережно из рук руки. Жука сберегла кубок в годы блокады. А вот Захар стал виновником пропажи кубка. Непростительная роковая ошибка и огромный грех, вина за него никогда не отпустит и будет давить душу до самой смерти. Но все же, именно Захару удасться отыскать вторую ветьвь древнего рода, в Испании, и соединить опять две части семьи, имеющей интереснейшую историю. И вся эта история постепенно, по частям, раскрывается на страницах романа, открывая некоторую мистическую связь событий, происходящих в разных местах планеты в разное время и с разными людьми.
В романе очень много подробностей касающихся тонкости работы художников, реставраторов, некоторых технологий подделок картин и т.п. Рубина знает в этом толк, ведь ее муж художник, и эти подробности звучат очень убедительно и делают повествование достоверным. Хотя местами обилие технических деталей может и напрягать. Особенно вначале романа, пока еще не понимаешь подтекста.
Тем не менее, обсуждала как-то однажды эту книгу с одной своей знакомой, она взамосвязи смерти Захара и его вины перед «родом» не видит никакой. Поскольку об этом прямо в книге не говорится :). Раз прямо не говорится, значит нет взаимосвязи – такая логика. Ну т.е. воспринимает эти ветви сюжета параллельно…
Прослушала, что называется, на одном дыхании. Могу рекомендовать тем, кому нравятся подобные вещи.
Рецензии на книгу «Белая голубка Кордовы» Дина Рубина
ЗЫ. А в испанском-то у Рубиной ошибки-опечатки! Могла бы проконсультироваться с переводчиками, а не с гуглом.
Непростая книга о непростых художниках и их творениях. Этот роман сам как картинная галерея – длинная череда испанских пейзажей, натюрмортов с вином и сыром, портретов стариков и юных дев. Сочным, цветистым, медовым слогом рисует Рубина свой роман. Вы открыли первую страницу – экскурсия началась. Иерусалимские горы, Винницкая ночь, Проходные дворы Питера, Старый парикмахер и многие другие экспонаты оставят след в памяти.
Портретный зал самый многочисленный. С каждой стены в несколько рядов смотрят лица. Хитрые, задумчивые, скорбные. Их так много. Надо запастись вниманием и терпением. У каждого портрета своя история. Слушайте внимательно. Захар Кордовин – наш экскурсовод. Образованный, знающий, умный, обаятельный, есть в нем что-то пиратское. Женщины таких любят. Он, конечно, прекрасно знает об этом. Поначалу он раздражает меня своей самоуверенностью. Есть в нем некое позерство, какое-то самолюбование. Как будто нет-нет да и глянет украдкой в зеркало, удостовериться в своем эффектом ракурсе. Он художник. Он талант. Возможно, поэтому рисуется по жизни каждым жестом и фразой. Это у него в крови. В пиратской кордовской крови. Я уж было решила, что особенная, что на меня эти ваши штучки, Захар Кордовин, не действуют, ан нет. И мой код взломал. Причем самым неожиданным для меня образом. Буквально парой фраз. Просто, рассказывая о себе и своем друге Андрюше, он обронил, что «они-то при первой же возможности, убегали в Пушкинский или Третьяковку, долго простаивая перед полотнами Врубеля. В этих напряженных по колориту картинах был такой густой замес печали, что и много часов спустя после расставания вдруг возникали перед тобой тоскующие глаза «Цыганки», «Пана» или «Демона». Вот и всё, я пропала. Я вспомнила, как потеряла счет времени у «Демона». Я не могла оторваться от него, необыкновенный гипноз, который я помню даже много лет спустя.
Мой любимый зал тот, где наш ждет экспозиция детства Захара. И хоть красоты, в общепринятом понимании, в нем почти нет, но есть нечто большее – душа. В других залах красоты в избытке, она выплескивается через край. Её столько, что через какое-то время я перестаю её различать, всё сливается, становится лишь размытым ярким пятном. И меня тянет от этой пестроты в Зал Детства – бедный, обшарпанный, живой. По прихоти экскурсовода наше движение по залам хаотично, мы ходим кругами по одному ему понятной логике, но постепенно хаос историй и лиц сменяется узнаванием и пониманием. Вот тогда и начинается самое интересное. И вот уже из обычных экскурсантов мы становимся свидетелями захватывающей истории – дикой и прекрасной.
Как тяжело писать про Рубину, как тяжело писать про Рубину, как тяжело писать про Рубину… Повторяем мантру ещё семь тысяч раз и начинаем. Тяжело, потому что звёзды не сошлись. «Белая голубка Кордовы» попала между прочтением «На солнечной стороне улицы», которая затмила описательную часть романа, и между «Синдромом Петрушки», которая затмила полумистическую и сюжетную часть. Если бы я читала «Белую голубку…» в отрыве, то она, несомненно, показалась бы мне куда более прекрасной, а сейчас отношение абсолютно нейтральное.
Даже описание городов у меня двоилось. Вот Петербург вышел отлично, стоял перед глазами, мгновенно с первых строк до последнего облачка на небе и блика в луже. А вот Виннице я не поверила, хотя ни разу там не была. Не знаю, с чего писала Винницу Рубина, но у меня перед глазами всплывал всё тот же Ташкент из «На солнечной стороне улицы», точно такие же зарисовки. Ну как же так, рисуют Украину, а получается Узбекистан?
В общем, этот роман оставил меня в раздумьях. Количество понравившегося и непонравившегося примерно одинаковое, может быть, стоит его перечитать годика через три-четыре, когда впечатления не будут наслаиваться друг на друга. Однако я всё равно уверена, что это далеко не лучший роман Рубиной. Уж слишком гладко сошлись все ниточки сюжетных линий, ненатурально, искусственно, посмотреть бы на изнанку этой вышивки, там, наверное, чёрт ногу сломит.
Приманить голубку на плечо
Вот уже который раз, когда на последний аккорд остается лишь сотня страниц, ловлю себя на мысли, что хочу сгруппироваться – обхватить руками колени, пригнуть голову, спрятаться перед лицом безысходности… Но все же она неминуема. Дорогой мой автор не ведает простых безоблачных финалов, как и не ведает их жизнь.
Конечно, дело не только в беспощадности и верности. Дина Рубина – замечательный портретист, вот только пишет не кистью, не мастихином и не пальцами. В своих романах как на палитре она смешивает краски жизни. Тщательно и искусно, с большим вниманием к деталям создает образы. Автор никогда не ограничивается этюдами, схематичными зарисовками. Ее работы, многоплановые, фактурные и всегда завершенные, таят глубокий смысл, который с набега едва ли постигнешь. И я люблю вчитываться в нее. Словно всматриваться в огромную панорамную картину, где каждый мазок, каждый цветовой переход влияет на общее восприятие.
Ее герой – не носитель определенных черт, генетического кода. Он мыслит и чувствует, он заставляет сопереживать. Будто в холодное глубокое озеро ты ныряешь в его жизнь. Ты веришь в него – в этого уникального выдуманного, но настоящего человека. Один за другим появились в моей жизни чудной кукольник Петр Уксусов, хрупкая и невероятно талантливая Вера Щеглова, после был Леон Этингер, Голос – и надсадная боль в финале прекрасной любимой трилогии, а вот сейчас Захар Кордовин.
Саккариас… Человек нескольких обличий. Преподаватель и эксперт, художник и фальсификатор. Племянник, сын, друг. Настоящий Друг, человек, пронесший память сквозь годы. Человек, спрятавший боль глубоко в груди. Был он хорош или плох? Как и прежде автор предложит определиться самостоятельно, вот только закружит в карусели времени, пустив читателя от прошлого к настоящему, из пропитанной счастьем детства Винницы в холодный и безбашенный Ленинград, а после с небольшими остановками в Израиле и Италии в жаркий и обезоруживающий Толедо. Говоря о судьбе маленького пирата Зюньки, покорителя сердец Захара, авантюриста и жаждущего мести зверя Саккариаса, Дина Рубина вспомнит и давние вехи истории еврейского народа, и войну, память о которой не блекнет и прежде, и жернова Блокады, перемоловшие в прах и пепел многое, многих. Быть может, пустит знакомым по прежним книгам путем, но не повторится.
Так или иначе, а все же на моей полке прочитанных у автора книг этот роман занял особую нишу. Нет, на фоне него прежние книги не стали для меня менее любимы (конечно, нет), но есть в «Белой голубке Кордовы» нечто такое, что гулко отзывается в сердце совсем новым звуком. К слову, та же тема дружбы, которая отвоевала в пространстве книги свое незыблемое место у столь частой, столь важной темы любви у Рубиной. Ведь, по сути, дружба – она и есть любовь с поправкой на физиологию отношений. И здесь она была не просто душевной привязанностью, она была той непостижимой связью двух столь непохожих на себя близнецов, близнецов пусть и не по крови. Разорвать ее может только смерть… Да и в самом ли деле может?
Совершенно ново воспроизведена нота материнской любви. Любви, что не забывалась, что напоминала о себе во снах и отражалась в картинах, что заставляла искать в прохожих знакомый взгляд серых глаз…. И поистине завораживающим мотивом стала линия Судьбы. Той Судьбы, которую не минуешь, от которой не уйдешь. И уж если она одаривает, то после непременно заставит расплатиться по счету, и в этой игре обрести счастье, все равно что приманить белую голубку к себе на плечо.
А еще (ну простите мне эту слабость) на страницах романа шумел, кружил, сиял в лучах радуги после недавнего дождя Петербург… И какое же это было литературное счастье вышагивать рядом с героями по знакомым улочкам любимого города, уплетать за обе щеки корюшку из Финского залива (что, конечно, пахнет свежем огурцом) или вот, к примеру, вместе с Жукой закупиться в маленькой пирожковой «Штолле» на Ваське вкусными пирожками с рисом и яйцом по 12 копеек! А ведь в «Штолле» и сейчас можно съесть самый вкусный в Питере пирожок…
… И еще не одна сотня причин, почему это новая любовь. И еще не одна сотня причин, почему финал бьет наотмашь. Да он верен, да он оправдан… Да он попросту не мог быть другим! Но разве от этого легче? Все, что тебе остается, сгруппироваться, сжаться, взять себя в руки и принять его как данность. И, конечно, мгновение спустя понять, что в эту книжную быль тебе уже сейчас, уже сиюминутно хочется вернуться. Хочется не отпускать Захара, Мануэлу, Пилар, Андрюшу, Марго, судьбы, историю… Но надо.
«…Нет никаких народов… и стран никаких нет, и религий. Есть только люди, вот эти, я с детства их знаю…» (с.)
Яд собственных ошибок.
Множество прекрасных мест удастся посетить читателю из-за того, что у Захара в нужном месте
даже не шило, а набор хороших швейцарских ножей, причем в открытом виде.
О романе Дины Рубиной «Белая голубка Кордовы»
Воистину, ни один человек на земле не способен сказать – кто он.
Главный герой романа Дины Рубиной «Белая голубка Кордовы»: гений подделки, влюбленный в живопись, фальсификатор с душою истинного художника. Благородный авантюрист, блистательный интеллектуал и обаятельный мошенник – так ли уж нов в литературе и неотразимый образ подобного героя.
По общему мнению, трагическая и авантюрная судьба Захара Кордовина выстраивает сюжет его жизни в стиле захватывающего триллера, но я бы сказала – в стиле плутовского романа, жанра, распространенного в средневековье именно в Европе. Да и главный герой вполне отвечает законам этого жанра: деловая хватка, умноженная на бесконечное обаяние, победительная стать в меру циничного героя-любовника, совершающего головокружительные подвиги в постели. Испытания следуют одно за другим, но шлейф бесконечного везения позволяет Захару Кордовину пребывать в статусе Робин Гуда от искусства.
Благородство героя, готового защищать других ценой собственной жизни, подается как фамильная черта : дед Захара, пустивший себе пулю в лоб в тридцать седьмом году, и тем самым спасший и семью, и её бесценное достояние – коллекцию живописных полотен старых мастеров.
Описания картин, живописной техники, сотворения живописного полотна у Д. Рубиной и стилистически блистательны, и профессионально точны. Те, кто пишет об искусстве, точнее о живописных полотнах обычно останавливаются на сюжетах картин, обстоятельствах их создания. У Рубиной другое – великолепное описание техники, доступное только профессионалу, в сочетании с восхитительными метафорами сравнениями. Вот как, например, она пишет о манере Эль Греко:
«Как он это делал? Работал на коричневом, фиолетовом фоне… Не закрывал до конца мазки… Да: его цвета желтый – зеленый – синий. Таким образом, грунт «сшивал» собой работу, поблескивая в разных местах полотна, обостряя цвета… Светлые места «брал в корпус», все тени размыты…Он раздувал подспудный жар своих полотен – вот эти глубокие разгоряченные слои живописи – и «остужал» поверху серо-голубыми, плотными тонами: как бы «засыпал» огонь золой, придавая ему иллюзорные формы…»
Д. Рубина буквально упивается описанием великой тайны создания картины – и не просто создания, а динамичного «делания», профессионального в каждой детали, в каждое мгновение. Перед нами – «закулисье» живописи, а закулисье – это почти приоткрытая тайна.
События следуют одно за другим, буквально не давая вздохнуть ни герою, ни читателям. Винница и Питер, Иерусалим и Рим, Толедо, Кордова и Ватикан изображены автором с завораживающей точностью деталей и поистине звенящей красотой.
Поэма в прозе о Меските, созданная Д. Рубиной, прекрасна: «Волны двойных полосатых аркад распирали, раскачивали изнутри гигантские пространства Мескиты. Она оказалась еще грандиозней, еще прекрасней и страшней, чем он предполагал. Это был застывший прибой одновременно творящихся действий: игры света и теней на каменном полу, чередования ритмов, красных и белых полос на арках, неустанного струения в воздухе косых солнечных лучей… Фантастический лес едва ли не тысячи колон, что разбегались и сходились в зависимости от малейшего твоего шага… Ни конца, ни начала у этого пространства не было. Одно бесконечно длящееся мгновение, бесконечное возобновление сущностей…»
Тема семейная развивается от утверждения: «Если уж говорить о традиции, вы родились не от мамы и папы, а от бабушки и дедушки» до художественного доказательства той невероятной глубины, которая определяет исток нашего сегодняшнего существования.
Мне близка тема неслучайности происходящего, закономерно включающего прошлое в его самом разнообразном материальном выражении: предметах, текстах, мифах, произведениях искусства. У Рубиной она представлена темой странного сосуда старинного серебра, неосмотрительно проданного Захаром в ленинградскую комиссионку. Значение этого предмета открывается для него много позже, проясняя для него многое…
Впрочем, каждый из нас пребывает в неведении, относительно того, кто мы и откуда…
Актуальное для Д.Рубиной противостояние подтверждено и сценой торга в процессе самой главной сделки:
«Переждав две секунды, Кордовин столь же бесстрастно, в тон кардиналу, ответил:
— Не много, монсеньор. Двенадцать миллионов.
— Это по числу апостолов?
— Скорее, по числу израилевых колен…»
Как оказалось, жизнь и судьбу можно рассматривать исключительно сквозь такую призму… Это определяет следующий вывод: на прошлое, настоящее и будущее следует смотреть сквозь призму истории народа, к которому ты принадлежишь по рождению, только тогда тебе откроется «и жар холодных числ, и дар божественных видений, и станет внятным всё – и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений…парижских улиц ад, и венецьянские прохлады, лимонных рощ далекий аромат, и Кельна дымные громады… » А ещё торжественность процессии черных плащей на улицах Кордовы, великолепие Мескиты, завораживающую мистику фламенко… И именно для тебя будет длиться величественная геометрия Петербурга, и нескончаемое течение невской воды, там, за окнами двенадцатой аудитории ленинградского университета в 1972 году.
Белая голубка Кордовы
Перейти к аудиокниге
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 114
Получила истинное удовольствие.. Сюжет, образы, описание природы.. А какой язык!! Еще поразило то, с какой тщательностью автор изучает предмет темы. Можно подумать, что Рубина много лет проработала реставратором. Я удивилась, когда узнала, что это не так..
Помните, в «Мастере. » у Булгакова: для того, чтобы понять, является ли человек писателем, не нужны никакие удостоверения. Откройте любую страницу любой книги автора и все сразу станет понятно. Это про Рубину. Любая страница любого романа Рубиной говорит о том, что вы читаете текст, написанный лучшим писателем современности.
Получила истинное удовольствие.. Сюжет, образы, описание природы.. А какой язык!! Еще поразило то, с какой тщательностью автор изучает предмет темы. Можно подумать, что Рубина много лет проработала реставратором. Я удивилась, когда узнала, что это не так..
Помните, в «Мастере. » у Булгакова: для того, чтобы понять, является ли человек писателем, не нужны никакие удостоверения. Откройте любую страницу любой книги автора и все сразу станет понятно. Это про Рубину. Любая страница любого романа Рубиной говорит о том, что вы читаете текст, написанный лучшим писателем современности.
Долго присматривалась к Д.Рубиной. Думала очередной разрекламированный бренд. Пока не увидела ее книги в доме уважаемого мной человека. ЕЕ рассказ «Двойная фамилия» читала вслух двенадцатилетней дочери. Все неоднозначно – как жизнь. Обсуждали, рассуждали. Потом купила «Белая голубка Кордовы». И…влюбилась в творчество этой писательницы. Роскошный РУССКИЙ. Великий и могучий. Далее прочитала «На солнечной стороне улицы» – менее увлекательный, на мой взгляд. Зато, с хорошим финалом.А еще все время чтения ее книг ловила себя на мысли,что нахожусь где то рядом с героями, так реалистично Рубина творит – Израиль,Испания, названия местных сыров, вин,музеев.Читайте ее,господа!
Долго присматривалась к Д.Рубиной. Думала очередной разрекламированный бренд. Пока не увидела ее книги в доме уважаемого мной человека. ЕЕ рассказ «Двойная фамилия» читала вслух двенадцатилетней дочери. Все неоднозначно – как жизнь. Обсуждали, рассуждали. Потом купила «Белая голубка Кордовы». И…влюбилась в творчество этой писательницы. Роскошный РУССКИЙ. Великий и могучий. Далее прочитала «На солнечной стороне улицы» – менее увлекательный, на мой взгляд. Зато, с хорошим финалом.А еще все время чтения ее книг ловила себя на мысли,что нахожусь где то рядом с героями, так реалистично Рубина творит – Израиль,Испания, названия местных сыров, вин,музеев.Читайте ее,господа!
Книгу прочитал второй раз, первый раз читал года два назад, снова захотелось насладиться я зыком и сюжетом. Какой тут может быть отзыв, великолепная книга, к которой хочется возвращаться и возвращаться. Закрыл последнюю страницу и даже комок в горле. Меня просто поражает способность автора, почти на каждой странице выписывать такие метафоры и сравнения. Как это возможно? Только при наличии большого таланта. Все советую прочитать эту книгу.
Книгу прочитал второй раз, первый раз читал года два назад, снова захотелось насладиться я зыком и сюжетом. Какой тут может быть отзыв, великолепная книга, к которой хочется возвращаться и возвращаться. Закрыл последнюю страницу и даже комок в горле. Меня просто поражает способность автора, почти на каждой странице выписывать такие метафоры и сравнения. Как это возможно? Только при наличии большого таланта. Все советую прочитать эту книгу.
Ждала как обычно тонких и ироничных заметок о жизни русских в Израиле. начало разочаровало, отсылая память к «Синдикату», но потом книга настолько захватила, что пока не дочитала, не смогла оторваться. Какой язык. Какие образы. какое сплетение судеб. Ну, и конечно, не обошлось без еврейских судеб на карте истории России. но как они выписаны. Великолепно. Всем поклонникам таланта Дины Рубиной читать обязательно! Дина Ильинична, дайте мне Ваш автограф.
Ждала как обычно тонких и ироничных заметок о жизни русских в Израиле. начало разочаровало, отсылая память к «Синдикату», но потом книга настолько захватила, что пока не дочитала, не смогла оторваться. Какой язык. Какие образы. какое сплетение судеб. Ну, и конечно, не обошлось без еврейских судеб на карте истории России. но как они выписаны. Великолепно. Всем поклонникам таланта Дины Рубиной читать обязательно! Дина Ильинична, дайте мне Ваш автограф.
Вульгарное толкование истории сефардов (испанских евреев), которых в России просто не могло быть, так как там живут другие – ашкенази.
Ладино (язык испанских евреев до их изгнания в 1492 году) – это не современный разговорный язык, который автор вставляет очень щедро в диалоги главного героя с другими действующими лицами.
Явно антиарабские настроения, хотя не они в Испании евреям жить не давали, а вест-готы. И именно еврей подсказали одному из корольков позвать на помощь мавров ( берберы – это соседнее племя!).
Гвадалкивир никогда не пересыхал, а наоборот разливался и поэтому первое римское поселение на Пиринейской полуострове Италика затапливалось и было покинуто жителями, которые перебрались в Испалис (современную Севилью).
И уж никогда испанский продавеч не будет говорить покупателю, что что-то ну очень дорого. Я тут живу и вижу, как автор не точен.
Вульгарное толкование истории сефардов (испанских евреев), которых в России просто не могло быть, так как там живут другие – ашкенази.
Ладино (язык испанских евреев до их изгнания в 1492 году) – это не современный разговорный язык, который автор вставляет очень щедро в диалоги главного героя с другими действующими лицами.
Явно антиарабские настроения, хотя не они в Испании евреям жить не давали, а вест-готы. И именно еврей подсказали одному из корольков позвать на помощь мавров ( берберы – это соседнее племя!).
Гвадалкивир никогда не пересыхал, а наоборот разливался и поэтому первое римское поселение на Пиринейской полуострове Италика затапливалось и было покинуто жителями, которые перебрались в Испалис (современную Севилью).
И уж никогда испанский продавеч не будет говорить покупателю, что что-то ну очень дорого. Я тут живу и вижу, как автор не точен.