Басиния Шульман: «Я – абсолютнейшая пианистка!»
А вот какая она собеседница?
Яркая, необычная. Этакий сплав (по-музыкальному, кроссовер) бизнес-вумен, гордой московской умницы-красавицы из интеллигентной семьи и – просто женщины, отзывчивой на доброжелательность. Речь – бойкая, без подготовленных периодов, фраза рождается на ходу, от мысли тут же пришедшей, не обкатанной; посадка – естественная, но с прямой спиной, будто за невидимым роялем; взгляд – чуть кокетливый и чуть «в себя»: верно ли сказала, чтобы быть понятой?
До беседы мы, авторы портала, решили сделать «красной нитью» разговора отношение Басинии к кроссоверам «классика плюс не-классика» –благо, у нее есть успешный опыт такого проекта. Но беседа получилась куда шире – о чем мы ничуть не жалеем, приглашая вас читать этот текст.
«ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА С ТАКИМ ИМЕНЕМ – НЕТ»
– Кто вам дал столь редкое имя?
– Родители, за что очень им благодарна! Бася – имя известное. Во-первых, это сокращенное имя от польского Барбара. Во-вторых, просто еврейское имя Бася. Вот я и есть «во-вторых». Родилась в Москве, в роддоме имени Грауэрмана, но до трех лет жила в городе Домодедово – кстати, даже не представляю, как мама оттуда добралась до Арбата, чтобы меня родить.
Басей звали мамину бабушку, но вот Басиния – имя придуманное моей мамой. Я была уверена, что другого человека с таким именем нет… но недавно в Фэйсбуке увидела девушку, которую зовут так же! Подумала было, что она из Бразилии, написала ей: как это возможно? откуда у вас это имя? Но она мне ответила не по-португальски, который я и на слух понимаю и прочитать написанное на нем могу, а на каком-то, судя по каракулям ответа, африканском языке… или на каком-то, диалекте.
– Образование у вас.
– Самое, что ни на есть классическое музыкальное. Московская Специальная Школа имени Гнесиных, потом Московская консерватория. И год стажировки в Брюсселе.
С последним вышла интересная история. В 1994-ом я не поступила в аспирантуру по нелепой причине – попала в автомобильную пробку, из-за чего опоздала в Консерваторию на экзамен по специальности. Уникальная ситуация была! Машину-то я вожу с 18 лет, к тому дню имела шесть лет водительского стажа, на дороге себя чувствовала прекрасно… но пробка была просто дикая! Бросила машину на Чистых Прудах – и бегом до Консерватории! Мобильников не было, да и кому позвонить – вся комиссия уже собралась на экзамен. В общем, опоздала, но сыграть мне дали. И сыграла я очень неудачно – потому что вся запыхавшаяся была и на нервах. Но теперь, честно говоря, очень этому рада – поступи я в аспирантуру, возможно, не нашла бы своей дороги. То есть, что Бог ни делает, что жизнь ни подкидывает – все к лучшему!
А тогда было ужасно обидно, казалось: жизнь кончена! Потому как Элисо Константиновна Вирсаладзе (мой профессор) имела на меня планы – взять к себе в аспирантуру здесь, а потом в Мюнхене, там она тоже аспирантуру вела. Получилось, что я ее очень подвела с этим экзаменом…
– И как Господь вырулил вас из «ужасного и обидного»?
– Тут же «подкинул» мужчину моей жизни. Практически в то же время я вышла замуж… что, к слову, сильно повлияло на отношения с педагогами: им казалось, в браке молодые люди уже не могут стопроцентно отдаваться работе.
Хотя… всему своё время. Мне кажется, надо уметь расставлять приоритеты. Жизнь ведь многолика, в ней, кроме профессионального роста, масса направлений – и мне искренне жаль людей, которые идут одной дорогой. И считают, что все прочее – лишь помеха для «генеральной линии».
– В семье у вас.
– … более чем в порядке. Пусть карьера развилась не в том направлении, о котором когда-то мечталось (у меня нет международного менеджера, который катал бы по значимым и весомым площадкам, организовывал полезные для статуса концерты) – зато муж научил меня простой и важной вещи: если сама не стану работать не только за роялем, но и над собственной карьерой, ничего не выйдет.
(Через паузу.) Я сейчас в том возрасте, когда не хочу ждать, когда кто-то что-нибудь предложит – предпочитаю все делать сама. А если бы не встретила своего мужа – не была бы такой, какая сейчас.
«СОПРОТИВЛЯТЬСЯ МНЕ НЕВОЗМОЖНО!»
– Как родилась идея общего кроссовера – сплава классики и джаза – с Алексеем Козловым, Дмитрием Илугдиным и другими?
– Я – человек ищущий, мне скучно все время находиться в одном музыкальном пространстве. Есть, так сказать, творческая пытливость в характере. Вообще-то, когда вхожу к кому-то со своим энтузиазмом – сопротивляться мне невозможно. Потому что аргументированно доказываю, почему такой-то проект нельзя не сделать. И прихожу не только с инициативой, а с конкретными предложениями.
Так вот, о кроссовере. У меня есть друг Вартан Тоноян – известный музыкальный продюсер, который много сделал для популяризации бразильской и кубинской музыки – и не только в России, но и во всем мире. Он близко знаком с Козловым – когда-то был директором джаз-клуба «Синяя птица». И я однажды на чистой интуиции попросила Вартана: «Познакомь меня с Козловым. Может, мы что-нибудь сможем вместе придумать». Никакой конкретной творческой идеи в тот момент не было – только мысль каким-либо образом скомбинировать два жанра: классику и джаз. Мы пришли к Козлову домой, и я сказала Алексею Семеновичу: вот я, такая-то и такая-то. Могу то-то и то-то. Открыта для сотрудничества. Давайте думать вместе.
– Когда это было?
– Довольно давно – больше семи лет назад, точно не вспомню. К тому времени я уже имела немалый опыт организации разных мероприятий – в том числе концертов. И пришла не с абстрактной идеей «что-нибудь сделать и где-нибудь прокатать» – пришла с конкретными предложениями концертных площадок и дат, репетиционной базы, финансовой части. На что Козлов ответил: «Знаете, опыт проектов с классикой у меня, мягко говоря, немалый: и с квартетом Шостаковича, и с еврейским хором… а вот у меня Второй концерт Рахманинова…а вот у меня Равель…» – и так далее. В общем, сначала я сама к нему, можно сказать, напросилась – а дальше мы стали сотрудничать. У Козлова были наработки – с них и начали. А всю организационную работу я взяла на себя.
– А Дмитрий Илугдин как появился?
– Разумеется, от Козлова – Илугдин же у него в «Арсенале» работал!…
Алексей Семенович вообще человек неиссякаемый! Он, кстати, меня научил многим творческим приемам: я же до встречи с ним никогда не играла в джазовом коллективе. Это сейчас сама могу придумать исполнительскую форму, сделать произведение «балладой» – так мы называем наши некоторые композиции в жанре кроссовер. А раньше я такого не умела. Не знала, что делать басу, что делать ударнику, как вообще эти приемы называются, кто, что и когда должен играть, где у кого идет импровизация…
Всему этому научил лично Козлов.
– Почему в Сети нет записей этого проекта? А также диска с ним?
– (Со вздохом.) Хороший вопрос… К сожалению, меня на всё не хватает. И бывают случаи: если я чего-то не сделаю – никто не сделает. В данном проекте моей функцией было: наработать репертуар, обыграть его, собрать в программу, дать ей жизнь. Сейчас очень остро встал вопрос о записи этого диска – значит, пришло время мне над этим серьезно поработать. Думаю, скоро он появится.
«ОБЩИЕ ПРОЕКТЫ – ДЕЛО СЛУЧАЯ»
– Вопрос дилетантский, как бы уточняющий: вы пианистка или клавишница?
– Нормальный вопрос. Я абсолютнейшая пианистка, тут ответ однозначный. А вот Илугдин – так же однозначно клавишник. Хотя Дима иногда заставляет меня сесть за клавиши: в некоторых залах нет двух роялей, а ему нужно свою партию играть на рояле – тогда я заменяю его за клавишами.
– Как далеко вы могли бы зайти в сочетании классики с другим музыкальным пространством? Не с трэш-метал, но, скажем, с гитарной музыкой уровня Ивана Смирнова?
– Видите ли, в жанре кроссовера я занимаюсь только одним уже упомянутым проектом – дополняя его, если появится какая-нибудь идея. И о будущем нашего кроссовера пока думаю только в рамках его инструментального расширения. Насчет гитары – пока не слышу ее в нашем составе, но вот ввести орган – да, вовсю над этим думаю. И вокал – однозначно да. Тем более, что у нас Димой есть совместный опыт работы с вокалом – в музыке для кино. Он ее пишет, а я продюсирую. И однажды мы с ним написали песню, которую я спела
– Текст песни – чей?
– Мой. Но… Эта работа – незавершенная. Песню мы написали для фильма «Лифт» (лента Всеволода Плоткина, 2006 г. – АВ.), но её не утвердили, в ленту не вошла…
«Лифт» вообще был первой моей работой в кино в качестве продюсера и музыкального редактора. Труд непростой, в нем очень многое зависит от режиссера и самого главного продюсера. В общем, у меня на сегодня разный опыт есть, и эта работа – тоже по душе. Хотя иногда есть претензии к качеству – это, сами знаете, беда всего российского кино.
Было бы лучше, если того же Плоткина профинансировали бы на серьезный полный метр. Мы уже три картины с ним сделали: «Лифт» – и два сериала, где, сами понимаете, особо не развернешься.
– У вас какой тембр?
– Высокий, сопрановый. Вообще-то у меня довольно широкий голосовой диапазон. Когда-то давно год занималась джазовым пением, все это забыла… но петь люблю. И потом, думаю, такая школа не забывается
– Все-таки вернемся к кроссоверам. Пока у вас в багаже только «классика плюс джаз». Но существуют еще арт-рок, прогрессив…
– Рок – это не совсем моё. Но! Вот сейчас задумалась над вашим вопросом… Понимаете, дело не в стилях, а в том, что именно мне принципиально близко по духу. Сейчас, например, думаю сделать программу с Еврейским хором Александра Цалюка. С огромным удовольствием создала бы программу с Борисом Гребенщиковым, которого очень люблю. Из легких жанров можно было бы сделать какую-то совместную работу с ди-джеем. Какую именно, пока не представляю: не было повода плотно об этом подумать.
Но современную электронную музыку очень люблю. Точнее так: мне не близки рок и прогрессив, зато с удовольствием слушаю хаус, транс и даже r’n’b… Ключевое слово «слушаю» – не работаю в ней как музыкант, но слушаю – вполне, с удовольствием. Стоит ли сопрягать их с классикой – не знаю. Но вот сейчас сижу и думаю: почему нет? Потому что, например, вчера мне написал мой давний товарищ, с которым не виделась лет 25 – оказалось, он очень известный ди-джей! Занимается разными жанрами – в том числе и трансом…
Все мои совместные проекты – дело случая: появляются люди и наталкивают на какую-то идею. Не надо думать, что я все время сижу и ломаю голову: что бы этакого учудить! Обычно так: появляется человек, предлагает идею, и я думаю: интересно, здорово, можно и нужно попробовать.
– Один из ваших совместных проектов – со «звездным» саксофонистом Федерико Мондельчи. И как вас случай свёл?
– А-а-а! (Счастливо улыбается.) Мондельчи! К нему Орбелян (Константин Орбелян, знаменитый пианист и дирижер – АВ.) меня привел. Он много лет дружит и сотрудничает с Мондельчи, которому для проекта как раз понадобилась пианистка. Пока мы играем одну и ту же программу «Dolce Vita», посвященную музыке из конофильмов. Но, надеюсь, Мондельчи придумает что-нибудь еще – поскольку этот проект «Dolce Vita» пользовался у слушателей огромным успехом.
.– А с Милчо Левиевым – джазовым пианистом топ-класса?
– Через Вартана Тонояна. – он же насквозь джазовый. Так что и Левиев, и бразилец Жоао Донато, с которым я тоже работала, – все знакомцы Тонояна.
Бразильская музыка, кстати, – вообще отдельный пласт чудесный: у меня в свое время в машине ничего, кроме неё, не играло. Шесть дисков бразильской музыки! Но сейчас я от неё отошла, перестала чувствовать «своей».
Это как отвечать на вопрос: кто ваш любимый композитор? Ответ зависит от того, что в данный момент в жизни переживаешь.
– И все-таки: какие композиторы любимые?
– Всю жизнь основными остаются Бах и Шопен… Я же по натуре и по манере игры романтик, и не стесняюсь такого… Куда от натуры деваться: что есть – то есть.
– А Скрябин?
«ПОВЕРХНОСТНОСТЬ – ВОТ ЧЕГО БОЮСЬ!»
– Есть классика – и есть другая умная музыка, не-классика. Что между ними, на ваш взгляд, сейчас происходит: взаимопритяжение или наоборот – разграничение?
– Скорее все-таки первое. Столько уже всего переиграно, столько уже сказано – и в классике, и в не-классике. А народ надо чем-то удивлять! Конечно, любители классической музыки всегда могут прийти и послушать прекрасных современных исполнителей, но есть и другое, новое поколение слушателей, которые хотят удивляться и открывать для себя новое. Поэтому люди, работающие с музыкой – а также сами музыканты – ищут способ заинтересовать публику, пришедшую на концерт. Например, поразить интерпретацией… Или скрестить жанры.
Если же говорить о конкретном проекте, о кроссовере «классика плюс джаз» – меня в нём больше всего волнует вот что. Я очень трепетно отношусь к чистой классике. Поэтому – не дай Бог кто-нибудь из серьезных слушателей скажет, что не проявила должного уважения к произведению! Что на выходе была пошлость, «попсятина»! Или – хуже того! – поверхностность: для меня это высшее из обвинений, страшнее нет. Поэтому стараюсь делать все, чтобы избежать даже тени поверхностности. И каждый раз, работая над новым произведением, боюсь, как бы не вышла какая-нибудь (через паузу, выбрав слово поточнее)… лажа.
– Чтобы «дожать» тему кроссовера «Классика плюс Джаз»… в афишах его так только ни называли! А сами участники как его зовут?
– «Проект “Emotion Music”». Но, думаю, название надо поменять: на несложное и чтобы слушатель сразу понимал, что это кроссовер.
Кстати, этот проект можно преподносить публике совершенно по-разному. Один вариант – как это было в Театральном Зале Дома Музыки: Алексей Козлов читал серьезную лекцию о симбиозе джаза и классики, а мы – проект “Emotion Music” – её иллюстрировали. Я этот концерт предварила: вкратце объяснила залу, что мы сделали; что именно придумали; где, что и почему скрестили. И публика восприняла нас серьезно и – поэтому! – точно. Хотя в то же время этот проект – развлекательный, не требующий сидеть и внимать, как серьезной классике: джаз дает легкость, возможность слушателю выдохнуть. Но публика в Доме Музыке все равно слушала нас молча, улыбаясь там, где нужно и можно.
А спустя неделю мы играли ту же программу в клубе «Союз Композиторов». Это джазовый клуб, куда люди приходят отдохнуть, поужинать и заодно насладиться легкой музыкой. Я волновалась, не будет ли наша программа для посетителей клуба слишком серьезной, написала на сайте клуба пресс-релиз, чтобы не было так называемого «разрыва ожиданий». Вёл программу Олег Киреев, участник нашего проекта. Он задал программе совсем другой тон, более развлекательный. Но, как оказалось, наша публика готова совмещать серьезное с несерьезным, и все прошло очень органично. Хотя лично мне больше интересен первый вариант восприятия.
– Сменим тему. Как относитесь к классическим интерпретациям «Битлз», «Пинк Флойд» и так далее?
– Хорошо. Какие больше всего нравятся, сказать навскидку не могу, но к самой идее отношусь положительно.
– Сами бы взялись за такое дело?
– А взяться облечь хаус или транс, или r’n’b, которые вам нравятся, в классическую оркестровку? Чтобы на выходе получить нечто новое?
– У каждого жанра есть планка, свой потолок. Лично я под планку r’n’b не полезу – просто потому, что ничего в нем не понимаю. К тому же для кого-то лучше r’n’b – не бывает! И если я подвергну r’n’b классической обработке, меня вполне резонно спросят: ты кто такая? ты что вообще тут делаешь, чего пришла?
Такая работа возможна лишь в одном случае – если она будет интересна и мне, и ар’н’бишникам. Да и вообще – с каждым жанром надо работать, начав с вопроса: а стоит ли делать его симбиоз с классикой? «Впрягать в одну повозку коня и трепетную лань»?
«ДЕЛАЮ, ЧТО ДОЛЖНО – И БУДЬ, ЧТО БУДЕТ»
– Где вы нашли детский театр-студию «История костюма» для проекта «Новогодние музыкальные истории – детям»?
– Повторюсь: все, что я якобы «откапываю», – на самом деле подкидывает судьба. Люди сами ко мне приходят. Я ведь общительна до невозможности: всё, что у меня происходит, – лишь благодаря тому, что постоянно интересуюсь:, кто что делает? у кого какие наработки? А потом свожу кучу информации воедино.
Так и с «Историей костюма» вышло: познакомилась через подружку с гендиректором этого театра-студии Родионом Барышевым, узнала, что он тоже занимается детcкими образовательными проектами, позвала на одну из своих детcких программ, показала, что к чему. Всё нужное совпало – и они тут же были взяты в мою новую программу «Музыка зимы», чему мы все остались очень довольны. Они же первый раз на такой площадке (в Доме Музыки – АВ.), отчего сильно робеют: ведь многие там совсем ма-а-ленькие! вообще горох! трех-четырехлетние.
– Почему стали заниматься детскими проектами?
– Ой, мне нравится! Я люблю детей… но только не преподавать им.
– Простите, а у вас сколько детей? Впрочем, если вопрос некорректный…
– Еще какой корректный! (Смеется.) У меня – один, в декабре ему 12 будет. Так вот: я преподаванием детям не занимаюсь, не мой вид деятельности. Но мне есть, что им сказать! Поэтому я делаю музыкально-образовательные проекты для детей… причем непременно в развлекательной форме! Потому что как продюсер понимаю: родителям для ребенка от такой программы надо все – чтобы его образовали, развлекли, даже поиграть на инструменте дали.
Сейчас же в России катастрофически не хватает детских музыкально-образовательных программ. Детских спектаклей хватает, а с музыкой – беда полная! Почему-то считают, что это недостойно уровня хороших музыкантов. А я «делаю, что должно – и будь, что будет»… В 2010-ом сделала немало таких проектов – и все при аншлагах, на каждом концерте люди чуть ли не на колоннах висят…
Это огромная радость, когда и взрослые, и дети интересуются тем, что ты для них делаешь….
Пианистка Басиния Шульман: В любой непростой ситуации садись за рояль и играй Шопена
На концертах пианистки Басинии Шульман уютно и эмоционально комфортно. Атмосфера хорошего тона, «правильного» места настраивает на встречу с чудесной музыкой в исполнении красивой артистки.
Ее таланты не ограничиваются игрой на рояле. Басиния известна как креативно мыслящий художник широкого профиля. Она зарекомендовала себя как продюсер, музыкальный редактор и организатор музыкальных фестивалей.
О мечтах, концертных буднях и любимых композиторах Басиния Шульман рассказала ФАН.
Любой концерт «Времена года» обречен на успех
— Концерты классической музыки — это культурная «нагрузка» или же психологическая разрядка?
— Люди, приходящие в филармонические залы, любят классическую музыку, но при этом обладают разным уровнем знаний в этой сфере. Кто-то в детстве играл на фортепиано или другом инструменте, а кто-то не имеет за плечами такой практики. Эти два типажа встречаются на одном представлении и получают, в первую очередь, аудиальное удовольствие от происходящего на сцене. Продвинутые зрители обретают «нового» для них Баха, Моцарта, Рахманинова… Те, у кого нет музыкальной базы, только открывают сочинения этих гениальных авторов. В итоге все получают колоссальный эмоциональный заряд, который, с другой стороны, легко назвать и психологической разрядкой.
Поэтому мы, артисты, играем с полной самоотдачей для любой аудитории — как просвещенной в культурном плане, так и только вступившей в наш клуб единомышленников. Для любого исполнителя очень важно тронуть игрой публику, сверить свои душевные переживания с откликом зала. И совсем не обязательно, чтобы зритель понимал, что он испытывает восторг от услышанного в тот момент, когда со сцены звучит виртуозный пассаж или же, наоборот, развивается тонкая мелодическая линия.
— Как вы относитесь к лекторам, которые предваряют музыкальные выступления?
— Я обожаю музыкальных лекторов. Они — носители уникальной профессии, люди, открывающие огромному количеству людей потрясающий мир классической музыки. Их умение рассказать о «цеховых» вещах доходчиво и увлекательно, со знанием дела и умением правильно расставлять приоритеты достойно внимания и уважения.
Значимость просветительско-образовательной деятельности лекторов в реалиях современной концертной жизни трудно переоценить. Работа у них интересная и очень ответственная. Таких специалистов высокого уровня у нас в стране немного, их можно пересчитать по пальцам одной руки.
Я, кстати, часто перед своими выступлениями рассказываю о программе концерта. Небольшой монолог помогает установить контакт с залом.
— Можно ли просчитать идеальный концерт в плане посещаемости?
— Ответ на серьезный вопрос будет, как ни странно, из серии «музыканты шутят». Я согласна с коллегами, которые считают, что любой концерт, который представлен на афише как «Времена года», обречен… на зрительский успех. Даже если в программе не будет произведений Вивальди, Пьяццоллы или Чайковского — композиторов, написавших в свое время циклы с таким названием, а будет Стравинский или же Прокофьев, все равно зритель среагирует на эту «приманку».
Так что программа с кодовыми словами «Времена года» в нашей стране — самая продаваемая в течение многих-многих лет. Объяснения этому феномену нет, но факт остается фактом.
«Шопен раскачивает меня эмоционально»
— Монографическая программа — это рискованная затея, если брать во внимание заполняемость зала?
— Я бы не стала, как продюсер и исполнитель в одном лице, усердствовать в организации концертов из сочинений одного автора. Сколько бы ни говорили о духовности классической музыки, от коммерческой составляющей даже в этой сфере никуда сегодня не уйти. Поэтому логичнее в программу включать популярные произведения, которые публика знает и любит, и добавлять к ним менее «раскрученные» сочинения.
Нужно понимать при этом, что в каждой стране — свои кумиры из числа композиторов. Рахманинова, Чайковского российская публика хорошо знает, в отличие от того же Метнера. Поэтому музыканту желательно учитывать эти вещи при составлении афиши. Впрочем, великие музыканты уровня Григория Соколова могут составлять программы выступлений без оглядки на публику, руководствуясь лишь собственными предпочтениями. Соколов неизменно играет только то, что в данный временной отрезок ему интересно исполнять.
Еще один пример. После того как в 1986 году легендарный Владимир Горовиц играл в Москве единственный концерт, все сочинения, тогда прозвучавшие, в том числе и Этюд cis-moll Скрябина, стали музыкальной хрестоматией для многих ценителей классики.
Так что составление «идеальной» программы — вопрос тонкий и полностью на совести исполнителя. Музыкальные вкусы аудитории, к слову сказать, меняются: то, что было модным, например, лет десять назад, сегодня не в тренде. Я наблюдаю за этими модуляциями, что позволяет мне в итоге играть программы одинаково интересные и зрителям, и мне самой.
— Вы выпустили более десятка пластинок. Но отдельная история — тройной компакт-диск «Шопен». Почему именно этот композитор с изломанной судьбой особенно интересен вам, абсолютно позитивному человеку?
— У каждого музыканта есть любимые композиторы, чьи произведения созвучны его представлениям об идеальном мироустройстве. Формируя репертуар, я в первую очередь отталкиваюсь от музыки композитора, нотного текста, где есть целая россыпь подсказок в виде нюансировки, а не от его личностных характеристик и биографии.
Поэтому Шопен прежде всего мне интересен не как больной чахоткой человек с неразделенной любовью, а как великий композитор. Он близок мне по духу, его музыка очень красивая, она раскачивает меня эмоционально. Проще говоря, я душой выбираю эту музыку, я ее чувствую от макушки до кончиков пальцев в прямом и переносном смысле. В любой непонятной, непростой ситуации я сажусь за рояль и играю Шопена.
Практически на каждом концерте меня просят играть на бис именно сочинения этого польского гения. Он — не единственный мой любимый автор, список внушительный, но на его верхней строчке находится именно Фредерик Шопен.
«В нашей сфере много приятных «персонажей»
— Как вы выбираете себе творческих партнеров?
— К слову сказать, не всегда именно я выбираю себе партнеров для совместного выступления. Часто, наоборот, меня приглашают поучаствовать в том или ином проекте, что очень приятно и важно для меня как концертирующей пианистки.
Главный критерий для меня — это совпадения в трактовке, понимании музыкального материала, который предстоит вместе сыграть, стилистические схожести, характер и качество звука… Моими партнерами на сцене были в разные годы не только пианисты, но и представители других специальностей: Квартет им. Бородина, виолончелист Александр Князев, скрипачи Елена Ревич и Гайк Казазян — всех не перечислить сразу…
— Личные качества артистов, с которыми вы вместе выступаете, берутся в расчет?
— Нет, меня не интересуют вещи, которые происходят с моими творческими партнерами вне сцены. Не со всеми артистами, с которыми я делала совместные проекты, меня связывают дружеские отношения. Мне достаточно того, что они являются прекрасными музыкантами и мне комфортно с ними работать.
Людей, с которыми мне легко делать профессиональные вещи, достаточно много. В нашей сфере очень много приятных и доброжелательных «персонажей». Далеко за примером ходить не надо — в соседнем подъезде со мной живет великолепный пианист и замечательный человек Александр Гиндин.
— Ваш фортепианный дуэт с Александром Гиндиным — это особая история?
— С Сашей мы играем вместе с 2016 года, с тех пор и дружим. Дебют нашего фортепианного дуэта состоялся на концерте, посвященном 100-летию выдающегося пианиста Эмиля Гилельса.
К слову сказать, поскольку мы живем в одном доме, это крайне облегчает репетиционный процесс. Мы ходим друг к другу для разучивания программ практически в домашней одежде. С учетом московских пробок мы располагаем неоспоримым преимуществом перед другими артистами, которые выступают в совместных концертах.
«Я ни с кем и никогда не конфликтовала»
— Вы довольны тем, как складывается ваша карьера?
— Я считаю, что если человек признался себе в том, что он полностью самореализовался и больше ничего придумывать не нужно, то он в творческом плане труп.
У меня миллион вопросов к себе как пианистке, я очень редко хвалю себя после концерта, хотя, казалось бы, публика всегда благодарит меня после выступлений. Кроме того, я недовольна тем малым количеством концертов, которые мне удается играть ежегодно. Я хочу чаще выступать, мой репертуар позволяет мне играть как на камерных, так и на больших сценах. Мне не хватает выступлений с первоклассными дирижерами и известными оркестрами.
— Почему вы отказались от услуг специалиста, который смог бы организовывать ваши концерты?
— Коммуникации — моя сильная сторона, я легко знакомлюсь и схожусь с людьми. Я открыта для общения и всегда готова задавать напрямую интересующие меня вопросы. Не бегу от проблем и стараюсь их грамотно решать. Самое важное, я готова идти на компромисс, если того требуют переговоры.
На протяжении всей карьеры я ни с кем и никогда не конфликтовала. Я всегда стараюсь принимать взвешенные решения, моя толерантность помогает мне выстраивать отношения с людьми, которых многие считают несговорчивыми. Так что продюсированием своих проектов я занимаюсь сама, без сторонней помощи.
— Прошлой весной, когда концертная жизнь замерла, вы первой из академических музыкантов провели в соцсетях собственные онлайн-концерты. Как родилась идея?
— Я исхожу из того, что расширять горизонты возможностей в любых сферах всегда интересно и полезно, и музыка не является исключением. Я хорошо знаю предмет — концертную деятельность, понимаю специфику выступлений артистов, разбираюсь в продюсерской практике. Я к тому же креативщик. И когда в один прекрасный момент у тебя открывается, условно говоря, третий глаз, то начинаешь смотреть под другим ракурсом на привычные вещи.
Так и родилась во время локдауна идея давать онлайн-концерты. Как показало время, мою инициативу подхватили не только артисты, но и крупные музыкальные площадки.
«Идей у меня миллион!»
— В Московской консерватории, которую вы закончили, менеджменту не обучают. Где вы набрались знаний в этой профессии?
— Я просматривала специальную литературу на эту тему, но все азы продюсирования и менеджмента я постигала на практике. На заре карьеры я активно занималась организацией различных мероприятий, находила спонсоров, вела непростые переговоры с владельцами залов. В 1990-е годы продвигать в нашей стране классическую музыку было очень сложно, мало кто брался за столь непростые задачи, если не сказать, что я была первопроходцем в этом начинании.
Я приглашала к участию в моих мероприятиях выдающихся музыкантов: Юрия Башмета, Вадима Репина, работала с камерным оркестром «Виртуозы Москвы». Я с самого начала не разменивалась на скромные проекты и действовала по принципу: если уж взялась за организацию музыкальных мероприятий, то они должны быть глобальными, знаковыми. Я быстро вошла во вкус, и продюсерская деятельность стала развиваться параллельно с моей карьерой концертирующей пианистки.
Я почти 20 лет проработала солисткой Москонцерта и побывала с гастролями во многих городах нашей страны. Во время поездок встречалась с потенциальными спонсорами. Люди, которые финансируют проекты, всегда хотят получить за свои деньги качественный продукт. И уже тогда я начала генерировать нетривиальные идеи, которые должны были понравиться спонсорам.
Я продолжаю искать новые форматы, формы выражения классической музыки. Мой мозг устроен так, что я быстро схватываю информацию и начинаю крутить ее в голове с прицелом сделать что-то необычное в рамках музыкального представления. Идей на этот счет у меня миллион!
Но сразу оговорюсь, что я в первую очередь пианистка, а потом уже продюсер. Поэтому занятия, репетиции и концерты занимают доминирующие позиции в моей сегодняшней жизни.
— Расскажите о ближайших концертах с вашим участием!
— Планировать сейчас концерты из-за пандемии по-прежнему сложно. Но я очень надеюсь, что 8 апреля в театре «Школа современной пьесы» возобновится музыкально-драматический спектакль по произведению Дины Рубиной «Высокая вода венецианцев». Я играю в этой постановке сочинения Баха, Скарлатти, Листа, Мендельсона, в проекте занята и Сати Спивакова.
14 апреля в Большом зале Московской консерватории запланирован концерт с моим участием, посвященный великому пианисту Николаю Петрову.
А в конце апреля вместе с «Виртуозами Москвы» мы должны лететь на гастроли в Мурманск. Я там буду впервые играть Первый фортепианный концерт Шопена. Я очень жду этого выступления и очень надеюсь, что совсем скоро концертная жизнь восстановится в полном объеме.
Досье
Басиния Шульман родилась в Москве, музыкальное образование получила в Московской государственной консерватории им. Чайковского (класс Элисо Вирсаладзе), затем проходила аспирантскую стажировку в Брюссельской консерватории (под руководством Евгения Могилевского).
Лауреат конкурса пианистов Хосе Итурби (1990 год, Испания, 3 премия), Ragusa Ibla (1991 год, Италия, 1 и 2 премии), Artlivre (2000 год, Бразилия, 1 премия).
Участвовала в фестивалях в Кройте (Германия), Кольмаре и Вальберге (Франция), Амстердаме (Нидерланды), Москве, Санкт-Петербурге и многих других городах. Выступала с оркестрами «Новой оперы», «Оркестром Москвы», «Московской камератой», Государственным академическим камерным оркестром России п/у К. Орбеляна, филармоническими оркестрами Испании, Бразилии, Литвы, России и других стран.
Успешно гастролирует в России и за рубежом, выступая в таких престижных залах, как Большой зал Московской консерватории и Концертный зал им. П. И. Чайковского, Московский международный дом музыки, «Альберт-холл» (Лондон), «Бетховен-холл» (Германия), Муниципальный театр Сан-Паулу и др.
Пианистку отличает высокий исполнительский класс и большой опыт исполнения академического репертуара. При этом она смело предлагает новые интерпретации классических произведений, играет с джазовыми музыкантами, создает проекты в жанре кроссовер.
Басиния активно выступает сольно и в камерном жанре, участвует в театральных проектах. Является продюсером различных музыкальных проектов и программ.