Абьюз, Богомолов, салют, новизна: четыре мнения о новом альбоме Земфиры «Бордерлайн»
В полночь 26 февраля 2021 года Земфира Рамазанова выпустила первый за восемь лет альбом «Бордерлайн». Это заведомо самый обсуждаемый русскоязычный релиз сезона — что бы кто ни думал про сегодняшний статус певицы — так что мы попросили нескольких авторов «Афиши Daily» послушать его сразу после выхода и написать все, что они думают про него.
Николай Овчинников: Земфира как Богомолов
Прошлый альбом Земфиры в «Афише» аттестовался как хроники внутренней эмиграции — интимный разговор с самой собой и незримым собеседником на «ты» посреди ужасных невзгод. Смешно, конечно, смотреть на те невзгоды из 2021 года. За время, прошедшее между двумя альбомами, мы пережили не одну и не две эпохи, сменили парадигмы, прощались с Земфирой и ее эпохой. Надо понимать: никакая внутренняя эмиграция в 2021 году не может быть возможна. Так думают многие, но не Земфира. Ее новый альбом — это эмиграция не просто внутренняя, это эмиграция в прошлое.
«Бордерлайн» мог быть чем угодно, но все равно удивительно, как он звучит. Начинающийся с грязного и угрюмого рока, он продолжается аккуратным трип-хопом, аналоговой ноткой, цифровым жужжанием, торжественными балладами под клавишные, щелчками-звучками, посвящениями Тому Йорку и Полу Маккартни, цитатами из Цоя, поклонами Пугачевой (лучший номер с альбома, трогательная «Жди меня», и вправду, как замечает коллега Мудрик, прекрасно вошел бы в дискографию Примадонны начала восьмидесятых), шумами моря и звуками толпы.
Это альбом, который вполне мог бы заменить «Спасибо» в 2007 году — и, возможно, было бы лучше (та мегаломания была избыточной). Это альбом, который живет в 2007 году. Нулевые, кажется, скоро многим будут казаться лучшим временем в жизни, когда хрупкая стабильность и скука обеспечивали душевный комфорт. «Бордерлайн» — саундтрек к этому самому комфорту, внезапное ретро, теплый клетчатый плед для потерянного поколения.
При этом все равно хочется увязать «Бордерлайн» со всевозможным контекстом. Например, с родной для исполнительницы Уфой. Буквально неделю назад вышел альбом ее земляков «Лауд», который стал таким аналогом идеальной вечеринки и бенефисом русскоязычной поп-музыки. Буквально минута в минуту с «Бордерлайном» вышел новый EP Фейса, который примерно про ту же вечеринку под лозунгом «Жизнь удалась». Все эти парни из Уфы четко транслируют: мы танцуем и отмечаем, потому что мы долго боролись и теперь получили свое сполна, мы имеем право. Земфира же будто говорит «танцуйте, но я-то лучше» уже самим описанием альбома, в котором перечисляются люди из разных городов и стран и отмечается предельный перфекционизм певицы.
Или, например, с новой женской музыкой, так дерзко Земфирой раскритикованной три года назад. И здесь, конечно, хочется зацепиться за лирику. И она действительно продолжает говорить простыми и хлесткими цитатами: «Глаз мой дергается, таблетки кончаются, демоны молятся, нефть качается», «В твоих волосах искусственный дождь, искусственный снег и, кажется, хна». Правда, есть нюанс: лирический мир Земфиры оказывается немного в безвременье.
Или, например, с колонкой Константина Богомолова (я сейчас не берусь рассуждать о правоте и Богомолова, и нашей героини). Тоже ведь люди из одной эпохи пытаются сжиться с эпохой новой и найти себя в ней, видят в новом опасность и этого самого нового избегают. Он — с враждебным слогом, она — со старомодным звуком. Он пишет о своих надеждах и страхах в одном из крупнейших независимых изданий страны. Она звучит из каждого прогрессивного стримингового сервиса. Оба претендуют на авторитет и борются за право сохранить свои привилегии и свой статус властителей умов. Есть уверенность, что многие читатели/слушатели этот авторитет своими лайками верифицируют или уже верифицировали. А она пойдет в красивом пальто по набережной — и ей ок.
Владимир Завьялов: «Действительно хороший альбом»
Я давно заметил, что в биографиях больших артистов со сложившимся религиозным культом в фанатской среде рано или поздно наступает момент желания десакрализации — героя хочется отменить, оспорить его текущую нужность, поскорее скинуть с корабля современности.
Кажется, что‑то такое начало происходить с Земфирой. Хотя, как начало: еще задолго до выхода альбома провозглашали конец эпохи певицы, приходили в ярость от ее комментариев насчет новых певиц и высмеивали ее внутреннюю миграцию. Ждали альбом тоже как будто с наточенными ножами: ну что, Земфира-то уже не та? Да по-любому!
Весь этот фон Земфире, прямо скажем, не благоволил. Но вот вышел «Бордерлайн» — и результат вроде и хочется поругать: как можно петь от лица абьюзера в 2021 году? Какой абьюз с твердым знаком? Нефть качается? Фига себе откровение! Опять кружева из хлестких строчек? А по делу что сказать есть?
И многозвучием, которое прекрасно компенсирует немногословие: стартуя с нервозного жужжащего рока, «Бордерлайн» будто неосознанно, но инстинктивно бежит к самоуспокоению, отраженному льющимися клавишами, смиренными балладами и трескучим трип-хопом, который, к слову, помогали ставить люди из группы Archive.
Пишут: «Альбом не соответствует времени!» Это правда: в нем нет (ну кроме нейминга слова «абьюз») никаких примет 2021-го. Он мог выйти в посткрымскую эйфорию, в медведевскую оттепель или в самый катарсис нефтяных нулевых — и в целом никак не пошатнуть статус Земфиры как главной певицы страны.
К слову, так же как и «Спасибо» или «Жить в твоей голове»: уверен, выйди любой из этих альбомов сейчас — точно так же получил бы на орехи за нерелевантность цайтгайсту. Но стоит ли ее к этому взывать? — главный вопрос. Кажется, мы живем в эпоху вполне достаточного изобилия и многообразия местной музыки, чтобы вообще говорить с Земфирой в риторике требований. За последние годы у нас появилось столько новых певиц, сколько не было никогда прежде — от Монеточки до Доры, от Алены Швец до Нексюши, — каждая из них по-своему фиксирует происходящее, и это прекрасно. Как и то, что Земфира может позволить не реагировать на входящие запросы — но зато находить творческие вызовы: мы ведь все равно ее с вами обсудим, верно?
Кристина Сарханянц: «Не надо покупать собаку, возьмите из приюта»
Поделюсь ровно тремя мыслями по поводу «Бордерлайна», чтобы слишком уж не задерживать читателя.
Первая: ничего себе, Земфира взяла ритм-секцию! То есть не ритм-секцию даже, а целую батарею барабанщиков (будь этот текст на французском, уважаемый читатель оценил бы каламбур) и басистов. Я бы послушала инструментальную версию альбома, а еще лучше — только ритм-секцию, в идеале — одну лишь дорожку баса.
Вторая: в лучшем номере альбома при этом ритм-секция не при делах, там вообще нет ни барабанов, ни баса, а только пианино и чуть струнных.
Третья: мысль вылетела из головы, ее вышиб залп салюта. Серьезно. Бабах! Можно было сразу придумать с дюжину объяснений, зачем кому‑то пускать салют в ночь на последнюю пятницу февраля во втором часу ночи в московском спальнике: от самой банальной до нелепой и фантастической, — но я подумала вот о чем. У какого‑то пса, выгуливай его кто поздно ночью, могло сердце не выдержать. Как известно, собаки дико шугаются петард, хлопушек и прочей пиротехники: акустикофобия в полный рост, новогодняя ночь, например, для них — огромный стресс. Так что берегите своих четвероногих друзей. И да: «Купили собаку». Не надо покупать собак, возьмите из приюта.
Артем Макарский: «Бордерлайн» — альбом, достойный сочувствия»
Я злой человек, злой человек, злой человек. У меня от новых песен Земфиры поднялась температура. И я хочу пройтись по ним кирзовым сапогом. Но делать я этого не буду.
Хотя, безусловно, есть за что. За бесконечное упивание фирменным звуком, которого удалось добиться при помощи «лучших музыкантов» планеты (см. описание альбома в Apple Music). Этим же обычно страдает Борис Гребенщиков, однако ему удается не выпячивать этот факт и не говорить о том, что в России записываться негде. У Земфиры же в выходных данных специально отмечено, что трек «Ок» записан не без помощи группы Archive, невероятно любимой меломанами нулевых. За невероятно устаревшую музыку, что довольно иронично при условии написанного выше, в которую снова прилетели цитаты из альбома Radiohead «Hail to the Thief», которому скоро исполнится двадцать лет: бас в «Маме» неумолимо напоминает «Myxomatosis», хлопки в обновленном «Крыму» — «We Suck Young Blood», о том, как звучит песня «Том», и вовсе лучше промолчать. За нелепую ошибку в слове «абьюз» — видимо, исполнительница решила, что ему не хватает твердости. За ленивые рифмы в стиле «таблетки кончаются/нефть качается», «камон/не отдам/где‑то там/океан» и «дом/в нем/друга/юга».
Довольно сложно находить в альбоме просветы и оправдывать все тем, что в текстах Земфиры впервые после «ПММЛ» появилась какая‑то абсолютная непосредственность, а она там, безусловно, есть. Единственная радость от этих песен, я думаю, все-таки в том, что теперь точно можно не переживать за саундтрек третьего сезона сериала «Содержанки». Его героям, бесчувственным и злым людям, которым не хочется сочувствовать, очень подойдут эти анемичные, полные бессилия песни.
А вот Земфире хочется сочувствовать. Сначала «Бордерлайн» вызывает злость, но после нескольких прослушиваний от песен уже веет скукой. Буквально вчера на сайте «Кимкибабадук» вышел текст о том, что должен делать хороший кинокритик. При этом он, по сути, рассказывает о том, что он делать не должен. Впрочем, музыкальной критике подойдет тот момент, где Кувшинова говорит: «Автору стоит честно отмечать, когда произведение, с которым он сталкивается, совершенно нерелевантно его собственному миру и всему, что происходит в индустрии». Так вот: не могу не отметить, что «Бордерлайн» совершенно не звучит как альбом, который вышел в 2021 году.
Земфира упоминает здесь антидепрессанты, оперирует словом «травма» и как будто бы в целом настроена на происходящий сейчас вокруг терапевтический поворот — и с моим небольшим, но опытом терапии и самостоятельным изучением темы я не могу не увидеть в названии альбома отсылку к пограничному расстройству личности (причина, по которой эта отсылка возможна, — для меня вопрос открытый). Но что‑то тут явно не то. О песне «Абъюз» сама певица говорит, что попыталась осознать новое слово в нашем языке. Но мне кажется, что многие вещи сформулировать ей до конца и принять все-таки не удалось.
Что тому виной — боязнь принятия каких‑то перемен, нехватка понятийного аппарата или что‑то еще? Не знаю. Я не психотерапевт. Я всего лишь музыкальный журналист, но люблю задавать неудобные вопросы. И как музыкальный журналист я могу сказать, что единственная хорошая песня здесь как раз посвящена признанию в том, что есть вещи, с которыми пока не получается разобраться до конца. Что есть то, в чем не получается признаться себе — и потому другим. Это песня «Мама» — и такими словами не бросаются, с ними долго живут, их выгрызают из себя. «Мама» действительно выделяется среди остальных песен на альбоме — и в целом кажется, что если бы Земфира пошла по этому пути, то «Бордерлайн» был бы в разы интереснее. Или если бы она сделала все в одиночку, как в песне «Снег идет», напоминающей об электронике начала нулевых, он все равно был бы большим шагом вперед. Но этого шага нет, есть лишь запертость в своей любимой музыке, в корпусе своих текстов, в строчках любимых музыкантов — и этот груз никак не сбросить, от него не сбежать, и это, если честно, довольно прискорбно.
Земфира как будто нарочно поет здесь «я давно уже все» и «сегодня — лучший день, чтобы забыть тебя, разлюбить тебя», но «Бордерлайн» — это слишком легкая мишень, чтобы по-настоящему ругать этот альбом. Стоит лишь вздохнуть и двинуться дальше — и под конец напомнить читателю, что собак лучше не покупать, а брать из приюта. Как и то, что «обнаглели» — не самое подходящее слово для полицейского произвола. Так, на всякий случай.
Филолог, психиатр и музыкальный критик — о новом альбоме Земфиры «бордерлайн»
Борис Барабанов, музыкальный критик
Мне, конечно, знаком тезис о том, что «бордерлайн» «не всем зашел». Но мне не нравится само слово «зашел», в нем заключено потребительское отношение к художнику. Считается, что артист должен услужить слушателю и обслужить его, а от того, мол, ничего не зависит. Иногда полезно вспомнить, что искусство требует усилий и знаний со стороны тех, для кого оно делается. Прежде всего, в этом альбоме важен текст — он отражает тематику, заявленную на обложке (бордерлайн — пограничное расстройство личности, ПРЛ. — «РБК Стиль»): психическую нестабильность, душевные метания, постоянное недовольство собой. В российской популярной музыке, кажется, никто так откровенно не рассказывал о себе и не поднимал эту проблему. Земфира обратила внимание общественности на расстройство, просто вынеся термин в заголовок. Но в альбоме присутствует и настроение «света в конце тоннеля»: человек с ПРЛ вместе с Земфирой может попытаться помочь себе. Если некто, не знающий о таком диагнозе, параллельно с прослушиванием альбома откроет перечень симптомов, то поймет, что «бордерлайн» — что-то вроде той самой таблетки из первой песни. В рецензии для издания «Коммерсантъ» я написал: «Вынося такое название на обложку, Земфира в какой-то степени совершила каминг-аут, объяснив миру причину своих срывов и острых реакций, которые так любят живописать СМИ».
Понятно, что любое художественное произведение и высказывание нельзя полностью отождествлять с автором. Но не мне вам рассказывать, что Земфира нередко появляется в скандальных контекстах, не сдерживает эмоции, может вести себя резко, ее оценки зачастую выходят за принятые рамки этикета. Вспомнить хотя бы высказывания про Гречку и Монеточку. С одной стороны, три года назад, когда артистка написала этот пост в ВК, был повод говорить о границах, за которые она вышла. С другой — сейчас мы получили «бордерлайн» и поняли, что резкие оценки внешности и таланта других связаны с недовольством самой собой. Человек настолько критичен к себе, что и недовольство другими не может сдерживать. Мне кажется, кому-то альбом объяснит многие вещи, раздражавшие в Земфире.
Что касается того, что песни с «бордерлайна» не будут звучать в эфирах радиостанций (речь об обсуждении альбома в Clubhouse: в день выхода редакция «Афиши Daily» организовала комнату, в которой один из спикеров объяснил, что не поставил бы ни одну песню из «бордерлайна» в ротацию, поскольку это «слишком сложные конструкции». — «РБК Стиль»), то здесь стоит в очередной раз констатировать: люди привыкли реагировать на понятные сигналы, например, появление сингла. Самые выигрышные треки альбома не вышли в качестве синглов, но это ничуть не помешает им стать народными хитами. Например, «пальто» — традиционная поп-музыка, отлаженный по тексту и по ритму номер. «этим летом» и «абъюз» — абсолютно современные танцевальные формы (в мировом музыкальном контексте, конечно).
Говорят, что Земфира опередила отечественных коллег, но она вообще больше всей русской музыки вместе взятой. Ну кто еще из наших артистов способен записать четырех барабанщиков для одной песни и выбрать из четырех партий ударных самую подходящую? Настолько же скрупулезно работает разве что Борис Гребенщиков с его постоянно меняющимися международными командами.
У «бордерлайна» не было масштабного промо. И кстати, многие относят к нему еще и фильм «Северный ветер», и клип «Злой человек», что в корне неверно. Фильм Ренаты Литвиновой, как и музыка Земфиры к нему, должны были выйти в прошлом году, но, поскольку премьеру перенесли на февраль 2021-го, трек «Злой человек» вышел как бы на финишной прямой перед релизом альбома. Частью промокампании точно стал клип «остин» — абсолютно самостоятельное произведение. Очень жаль, что на него мало кто обратил внимание. Я имею в виду не факт выхода клипа, а то, как он сделан — технически, графически, драматургически. Земфира выпустила «бордерлайн» посреди ночи, без предупреждения, потому что знала, что и этого хватит для огромного количества прослушиваний и жарких обсуждений. Она знает себе цену.
Наталья Треушникова, президент Союза охраны психического здоровья, врач-психиатр, нарколог
Очень хорошо, что появилась идея привлечь внимание широкой аудитории к психическим расстройствам. В России редко диагностируют ПРЛ, не все психиатры его признают, но в мире оно довольно остро обсуждается. «бордерлайн» — повод для дискуссии и возможность для людей с психическими расстройствами выйти из тени.
Оценивать любое художественное произведение с точки зрения психологии и психиатрии — неправильно, это мешает естественному восприятию. Каждый слышит в «бордерлайне» то, что знает. Как минимум в четырех песнях я узнала повторяющуюся тему боли, злости, невозможности сдержаться, сохранить взаимоотношения, но это не значит, что я ставлю автору диагноз. Допускаю, что тема — фантазия Земфиры.
Нельзя воспринимать «бордерлайн» как брошюру с симптомами ПРЛ: уже в первом треке «таблетки» она поет: «Голоса внутри как сорвались с цепи, на «три» прыгаем вниз». Голоса в голове, особенно императивные, указывающие, что делать, никакого отношения не имеют к пограничному расстройству личности. Земфира точно не выстраивала трек-лист с точки зрения симптоматики. Более того, расслышали ли вы эти симптомы или нет, не имеет никакого значения. Кто-то, например, не услышал цитату Виктора Цоя «Дом стоит, свет горит», и что, песня «ок» стала от этого хуже? Искусство говорит за себя, надстраивать дополнительные смыслы не нужно. Искусство самодостаточно и не имеет диагноза.
Давно ведутся споры по поводу воздействия искусства на психику. Некоторые специалисты уверены, что люди с психическими расстройствами могут слушать далеко не всякую музыку и смотреть далеко не на любую картину. Однако направление музыкальной и театральной терапии процветает, подтверждая, что искусство само по себе не усугубляет диагноз.
Леонид Клейн, филолог, журналист, радиоведущий, автор аудиолекции «Маршрут Земфиры»
Земфира не пишет для фанатов. Более того, она их не учитывает и не имеет в виду. Земфира — истинный художник в пушкинском смысле слова, когда «душе настало пробужденье». Когда это происходит, Земфира раскрывается для творческого высказывания. Земфира, конечно, не изменилась. Давно было написано «Плохие новости: герой погибнет в начале повести», «Любовь как случайная смерть», «Все, возможно, могло быть иначе, если б не эти ужасные пробки», давно она падает на Тауэрский мост. Главный ее мотив — жить вопреки боли, осознавая эту боль, смотреть в лицо смерти.
Первое, что я заметил в «бордерлайне», — забавную эволюцию марок автомобилей. Если раньше артистка пела «Шестера не выдержит — дернет первой», то теперь «Забери ключи от старого порше». Причем это сопряжено с потрясающей рифмой: «порше» — «кричи горше». Мало кто догадается поставить эти два слова рядом. Но это так, заметки на полях.
В «бордерлайне» социальная тема обозначена двумя широкими мазками: в первом треке «нефть качается», в последнем — «менты обнаглели». Слова об экономике и политике хорошо описывают то, что происходит в нашем обществе. Земфира как чуткий человек учитывает социальную повестку, хотя, кажется, она вне поля ее интересов.
Дальше — больше: Земфира развивает тему болезненных отношений. Так вышло, что серьезные музыканты практически не поют о родителях: маму с папой можно расслышать либо в шансоне, либо в жуткой попсе. И тут Земфира выдает песню о смерти мамы — можно сказать, сама для себя проводит сеанс психотерапии. Трек «крым» — эдакая цветаевская линия: песнь отрешенности, неразделенной любви, необратимости одиночества. Сначала Земфира поет: «Если ты будешь со мною жить, я однозначно брошу курить», а потом: «Если ты будешь со мной жить, ты устанешь меня любить» — стоическое понимание того, что близость невозможна. Одна из основных лирических линий Земфиры — стойкость в осознанном проживании жизни в одиночестве и боли.
Вообще, поэзия Земфиры — палимпсест: артистка пишет тексты на полях большой русской лирики, в ней проступают настоящие цитаты. Вот что я имею в виду. Несколько лет назад она пела знаменитую строчку Булата Окуджавы «Бери «Шанель», пошли домой» (именно «Шанель», не шинель), сейчас — обращается к стихотворению Константина Симонова «Жди меня» и стихотворению Бориса Пастернака «Снег идет», известным любому читающему человеку. Таким образом, первый слой ее поэзии составляют неуклонность и необратимость одиночества, а второй — стихотворения, которые полны не надежды (к Земфире это слово неприменимо), но жизни. Также замечу, что с годами лирика Земфиры требует все меньше слов и становится более камерной.
Еще хочется поподробнее рассмотреть песню «жди меня», поскольку она поражает количеством образов и выразительных средств. «Я пишу назло о том, как нам не повезло, но повезло», — поет артистка. Тут как палимпсест проступает слово «зло», как будто зло везет нас. Дальше возникает мощнейшая строчка: «Жди меня обреченно и, может быть, радостно». В «обреченно», конечно, проступает слово «обрученно», потому что следом поется: «Я протяну тебе ладонь, мы оба будем без колец». Вообще, строка «обреченно и, может быть, радостно» — как будто отсылка к православной иконе Всех Скорбящих Радость, то есть Земфира дотянулась до диалектики иконописи. Следом она поет: «Жди меня, в этом городе солнце, как станция, как бы не сгореть» — практически «Звездный войны» — и затем: «За меня там все молятся, жмурятся». Какую же надо иметь поэтическую силу, чтобы после «молятся» поставить «жмурятся». Жмурятся и от солнца, и в ожидании смерти. Почти как у Пастернака: «О боже, волнения слезы. Мешают мне видеть тебя». Следом Земфира сообщает о неминуемой катастрофе: «Как бы не сгореть мне, как бы не задеть их». А дальше — пишет сильную строфу: «Я протяну свою ладонь, / Мы оба будем без колец / По мне откроется огонь / Я твой билет в один конец». Она берет на себя ответственность, так же как раньше: «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою». И опять в нее стреляют, как в треке «До свидания», только на этот раз не промахиваются.
«бордерлайн» — очень мужественный альбом. Он написан не для того, чтобы орать его за рулем, и не для того, чтобы растягивать эмоциональную гармошку до размеров романса. Он предназначен тем, кто читал Марину Цветаеву и Бориса Пастернака. Да, лирическая героиня, возможно, больна, но это самая здоровая реакция на то, что происходит вокруг.
Игорь Цалер, журналист, музыкальный критик, основатель канала «Музыка. История, открытия, мифы» на «Яндекс.Дзен»
Моя лента в соцсетях процентов на 80 заполнена одной темой — новым альбомом артистки Z. Оценок, ясное дело, только две: гениально! / ужасно! Земфира восемь лет не выпускала альбомы, но реакция на нее — по-прежнему феерическая. Чтобы заставить публику неистово слушать пластинку в день выхода и получить гарантированный альбом года во всех будущих рейтингах, нужно действительно быть незаурядной личностью.
Первый (за восемь лет!) альбом Земфиры — чудо случилось в один момент. Без бесконечных намеков, тизеров и подмигиваний. Черная глыба под нарочито небрежной обложкой с царапками упала на головы населения в полночь. Как монолит, который явился приматам в «Космической одиссее». Идеальный способ презентации творчества от объекта сентиментального культа, который поколение само для себя придумало.
Альбом записывался долго и без спешки, под гнетом самоизоляции и перфекционизма. Название «бордерлайн» откликается богатым символизмом: это и граница, водораздел, переход на ту сторону, и раздвоенное состояние мятущейся личности. Хотите боли, депрессии, раздвоенности, беспощадной к себе и близким исповедальности? Переходите через «бордерлайн».
Уже первая песня — угрюмо-грязные «таблетки» — доказывает, что певица не считает нужным оправдывать чьи-то ожидания. И правильно делает. А дальше — качели от распевности «пальто» до нервной чесотки «тома», от фортепианного роскошества «жди меня» до «остина», который бесит, и оголенных проводов в мясе в песне «мама». Не сказать, чтобы тоска-тоска. Скорее, эмоциональный маятник. Движение от нервного срыва, аранжированного грязной гитарой и электронной тревогой, к успокоению нежных клавишных текстур. А потом — опять к взвинченному состоянию на краю пропасти.
На первый взгляд «бордерлайн» — вопиюще ретроградный альбом. Он мог легко выйти и десять лет назад. Из актуальной повестки дня 2021 года — разве что слово «абъюз», гениально переплавленное в «забью». Характерны отсылки к творчеству Виктора Цоя и записям Radiohead двадцатилетней давности. Между тем мир изменился. Девочки, которые зрели вместе с «Ариведерчи» и «стрелками в Польше», выросли и давно родили своих девочек. Вокруг — зима, пандемия и новая этика.
Земфира же осталась где-то там, где гордятся «фирменным» звуком и записью с иностранными музыкантами, тоскуют по звездам и океанам, играют в видеоигры. Собственно, и что такого? В этой неуютной, неустроенной позиции есть что-то трогательное, очень человеческое, близкое каждому. Это позиция большого артиста, который не стремится следовать трендам и всем понравиться, а делает то, от чего его торкает. Это не «новая искренность», а та самая, старая. Быть может, более волнующая и плодоносная.
Слушателю требуется такт, чтобы принять такую музыку — откровенную, личную, некоммерческую. Для одних альбом наполовину пуст, для других — наполовину полон. Пока один сетует на беспробудную безнадегу, другой парадоксальным образом находит под черной обложкой пищу для оптимизма. Работает личный опыт, личная оптика. Земфира подбросила топлива в печку фанатской рефлексии, ударила прямо в сердечко, оставив после себя выжженную накалом страстей землю.
И только «снег идет» под самый финал заливает эмоциональный пожар пеной созерцательной медитативности, убаюкивающей повседневности, состоящей из ненужных мелочей. И напоминает, что это просто поп-музыка, люди. В конце концов, иногда альбом Земфиры — это просто альбом Земфиры.