а я не знаю что будет на рассвете

Кто круче?

А я не знаю, что будет на рассвете,
Я лишь хочу, чтобы мне в спину дул попутный ветер.
Я не хочу идти туда, где нет уже дороги.
Ноги идут вперед, не зная, что в итоге.
А я не знаю, что будет на рассвете,
Я лишь хочу, чтобы мне в спину дул попутный ветер.
Я не хочу идти туда, где нет дороги.
Ноги идут вперед, не зная, что в итоге.
А в городе зима, и как-то холодно стало.
Поводов мало было, но она сказала, что устала.
Это та девочка, что с принципами, но без комплексов.
Я попросту повелся, а поезд набрал скорость.
И твое прости вдогонку, по-моему, было лишнее.
Теперь нас разделяют расстояния не ближние.
И ничего не вышло, мой поезд уже тронулся.
А знаешь, жалко, что этот мир так долго строился.
Пустила по ветру все, знаешь, правильно сделала.
Я не жалею, даже рад, что ты такая смелая.
Я б долго не решился, хотя кто его знает…?
Жизнь все равно нас всех по полочкам расставит.
Расставит всех, кого-то ниже, кого-то выше.
А может кинет на дно, главное – мы еще дышим.
Не слушай меня, нажми стоп и спи.
Просила ведь простить, ну я и простил…

Сегодня пятница, вот оно место встречи.
Но грустно, что ловить тут уже совсем нечего.
Прождал тебя до вечера и сел в последнем вагоне.
Не спорю, больно. Сижу и выбиваю ритм ногой.
Пустой вагон, пустые мысли, дрожь по телу.
И все слова не в тему. Ну все, достиг предела!
Не переделал ее, зато сам изменился.
Бесился из-за бреда. Зачем только влюбился?
Зачем все это вообще начал? Было ошибкой.
Шибко сглупил тогда. Вот оно так и вышло.
Чего боялся. Забил на это полностью.
А сделать тебе больно мне помешала совесть.
Да хотя кто его знает и по кольцу третий круг.
Ведь я сам себе враг и я сам себе друг.
Я сам все обдумал, знаешь, а я согласен.
Так будет и тебе и мне побезопаснее…

Источник

Текст

Когда поэт любит, он пишет стихи своей любимой…
Пытается порадовать ее…вот…ну когда у поэта боль на душе
От этой самой любви…он пытается что-то написать,
Пытается…пытается…пытается…но ничего не получается…
Потому что боль, которую причиняет любовь…
Не описать никакими словами, ее можно только прочувствовать…

Перевод

And I don’t know what will happen at dawn,
I just wish I blew back in the wind.
I don’t want to go where no roads are.
Legs go forward, not knowing that in the end.
And I don’t know what will happen at dawn,
I just wish I blew back in the wind.
I don’t want to go where there are no roads.
Legs go forward, not knowing that in the end.
And in the winter, and somehow cold.
Reasons little was, but she said she was tired.
That’s the girl that with principles, but without complexes.
I simply fell, and the train picked up speed.
And I’m sorry your pursuit, in my opinion, was unnecessary.
Now we are separated by distance is not near.
And it didn’t work, my train was pulling out.
You know, it’s a pity that this world was built so long.
Let the wind, you know, did the right thing.
I do not regret it, even glad that you are so brave.
I long did not dare, but who knows.
Life is still all of us will put on the shelves.
Will put all, someone below, someone above.
Maybe throw on the bottom, the main thing is we are still breathing.
Don’t listen to me, press stop and go to sleep.
I clearly told her to forgive, so I forgave.

Today is Friday, here it is the meeting place.
But sad that it is already catching absolutely nothing.
Wait until the evening and sat in the last car.
Do not argue, it hurts. Sit and beat out a rhythm with his foot.
Empty train, empty of thought, a shiver through the body.
And all words not in the subject. Okay, reached the limit!
Not remade it, but he has changed.
Raged from delirium. Why only love?
Why all this even started? It was a mistake.
Very stupid then. Here it is as it happened.
What I was afraid of. I blew it off completely.
And to hurt you interfered with my conscience.
Yeah but who knows, and the ring third round.
Because I am my own enemy and I am my own friend.
I’ve thought about, you know, and I agree.
So it will be you and me povezovanje.

When a poet loves, he writes poems to his beloved.
Trying to please her. well. that’s when the poet’s pain in my soul
From this love. he’s trying to write something,
Trying. trying. trying. but nothing happens.
Because the pain that love causes.
Can not describe by any words, it can only be felt.

Читайте также: Что такое креман вино

Источник

Реквием

Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.

Вместо предисловия

В страшные годы ежовщины я провела
семнадцать месяцев в тюремных очередях
в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня.
Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами,
которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего
имени, очнулась от свойственного нам всем
оцепенения и спросила меня на ухо
(там все говорили шепотом):
— А это вы можете описать?
И я сказала:
— Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому,
что некогда было ее лицом.

1 апреля 1957
Ленинград

Посвящение

Вступление

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И ненужным привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки,
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла,
В темной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.
На губах твоих холод иконки,
Смертный пот на челе… Не забыть!
Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть.

Тихо льется тихий Дон,
Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень.
Видит желтый месяц тень.

Эта женщина больна,
Эта женщина одна.

Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.

Нет, это не я, это кто-то другой страдает,
Я бы так не могла, а то, что случилось,
Пусть черные сукна покроют,
И пусть унесут фонари…
Ночь.

Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей —
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезой горячею
Новогодний лед прожигать.
Там тюремный тополь качается,
И ни звука — а сколько там
Неповинных жизней кончается…

Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой,
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
И только пышные цветы,
И звон кадильный, и следы
Куда-то в никуда.
И прямо мне в глаза глядит
И скорой гибелью грозит
Огромная звезда.

Легкие летят недели.
Что случилось, не пойму,
Как тебе, сынок, в тюрьму
Ночи белые глядели,
Как они опять глядят
Ястребиным жарким оком,
О твоем кресте высоком
И о смерти говорят.

Приговор

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.

А не то… Горячий шелест лета
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.

VIII

К смерти

19 августа 1939
Фонтанный Дом

Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином,
И манит в черную долину.

И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.

И не позволит ничего
Оно мне унести с собою
(Как ни упрашивай его
И как ни докучай мольбою):

Ни сына страшные глаза —
Окаменелое страданье,
Ни день, когда пришла гроза,
Ни час тюремного свиданья,

Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук —
Слова последних утешений.

4 мая 1940
Фонтанный Дом

Распятие

«Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи»

Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»
А Матери: «О, не рыдай Мене…»

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Эпилог

Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в сухоньком смешке дрожит испуг.
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною, ослепшею стеною.

Опять поминальный приблизился час.
Я вижу, я слышу, я чувствую вас:

И ту, что едва до окна довели,
И ту, что родимой не топчет земли,

И ту, что, красивой тряхнув головой,
Сказала: «Сюда прихожу, как домой».

Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать.

Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.

О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде,

И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ,

Пусть так же они поминают меня
В канун моего поминального дня.

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,

Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,

А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.

Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,

Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.

И пусть с неподвижных и бронзовых век,
Как слезы, струится подтаявший снег,

И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.

Источник