Забота о здоровье
Еще китайские врачи сообщали, что у пациентов, перенесших COVID-пневмонию, может развиться фиброз легких. Что это такое, чем грозит?
Ольга Богуш: COVID-19 протекает по-разному. У пациентов, которые болели в легкой или скрытой, бессимптомной форме, последствий чаще всего не возникает. Если же больному ставился диагноз двусторонней пневмонии, вызванной коронавирусом, тем более, если было поражено более 25 процентов легких, есть риск возникновения осложнений, в том числе и фиброза.
Есть ли возможность предотвратить развитие таких осложнений?
Ольга Богуш: Развитие осложнений зависит от многих причин, от тяжести перенесенного заболевания, в первую очередь. Но бороться за возвращение здоровья легких можно и нужно. В основе лежит физическая реабилитация. Кстати, минздрав недавно выпустил большой документ с рекомендациями по реабилитации после COVID-19.
Прежде всего, это дыхательная гимнастика. Она имеет особенности. Нужно выполнять упражнения, направленные на восстановление дыхательной мускулатуры, развивать мышцы, которые отвечают за вдох и выдох.
Дыхательных практик много. Своим пациентам я рекомендую гимнастику Александры Стрельниковой, она очень хорошо работает практически при любых хронических заболеваниях легких. В рекомендациях минздрава указано, что можно практиковать йоговское дыхание. Интересно, что эти дыхательные практики очень отличаются, но на состоянии легких хорошо сказываются и та и другая.
Какие упражнения вы рекомендуете?
Какие есть дополнительные рекомендации?
Ольга Богуш: Нужно обратить внимание на сон. Нарушения сна у пациентов мы наблюдаем очень часто.
И еще я всем своим пациентам, в том числе и старшего возраста, рекомендую для профилактики сделать вакцинацию против пневмококка. Такая прививка защитит от возникновения вторичной бактериальной пневмонии. Вакцины давно известны. Они проверены временем. Безопасны, и работают очень хорошо.
Многие, боясь COVID, купили себе пульсоксиметры. После выздоровления они уже не нужны или могут пригодиться?
Что еще помогает, кроме гимнастики и ингаляций?
Ольга Богуш: Хорошо выполнять вибрационный массаж. Это совсем не сложно: попросите кого-нибудь легко похлопать ладошками по спине несколько минут, аккуратно и не сильно «простукать», «прошлепать» всю спину. Помогает очистить дыхательные пути от слизи, работает как профилактика застойных явлений в легких.
Что делать, если ничего не получается: 4 совета гештальт-терапевта
Медиа и социальные сети заполнили истории успеха. Своих целей добиваются далеко не все, но высокие достижения все равно выставляются как норма, к которой нужно стремиться. Все это нередко приводит к потере веры в себя и закономерному вопросу: «Почему у меня ничего не получается?» От таких негативных установок можно избавиться, делая шаги для улучшения своей жизни.
Янина Верженская, психолог, гештальт-терапевт
Что значит «все не получается»
Здесь заключается главная ошибка. Говоря «все не так», мы обобщаем и, по сути, перечеркиваем все без исключения, что было нами сделано. Действительно ли в проделанной работе нет ни одного верного шага? Чтобы оценить это, определимся с понятиями.
Предположим, вы решили запустить проект, и работаете над его реализацией в режиме 24/7, но проходит время, а он не развивается. В какой-то момент вы понимаете, что ничего не получается, и вера в успех постепенно пропадает.
Такое ощущение появляется, когда человек не видит результатов своего труда прямо сейчас. Некоторые объясняют данное состояние выгоранием — тем, что просто пропал интерес. В действительности выгорание — это усталость, эмоциональное истощение, переживание опустошенности и бессилия, нежелание что-либо делать.
Когда мы говорим, что ничего не получается, и при этом понимаем, что останавливаться нельзя, что нужно идти вперед, речь идет не о выгорании, а об обесценивании результатов своих усилий. А это состояние можно и нужно прорабатывать.
Что делать, когда «все не получается»
Разобрать сложившуюся ситуацию на составляющие и понять, что именно мешает достижению результата, — это поможет избежать обесценивания.
Как это сделать, разберем на примере: вы решили открыть магазин, выбрали нишу, исследовали рынок, провели анализ конкурентов, составили бизнес-план, арендовали помещение, договорились с поставщиками, наняли сотрудников и, наконец, запустили проект, но посетителей нет, а значит, и прибыли тоже. Причины могут быть разные: неудачно выбрана локация, неверно оценены вложения, подвели подрядчики, недостаточно квалифицированных сотрудников и так далее — надо найти, что именно.
Для этого необходимо задать себе вопросы, например: удачно ли расположен торговый объект? верно ли выбрана товарная ниша? правильно ли подобран персонал? какие ошибки совершают работники и в чем?
Таким образом глобальное «все не получается» будет разделено на составляющие: в одной из них, вероятно, и кроется ошибка. Благодаря этому станет очевидно, что удалось сделать достаточно много. А значит, не получается далеко не все, а только конкретные пункты плана, в то время как конструктивных действий гораздо больше.
Перестать зацикливаться на профессиональной деятельности
В этом случае при возникновении проблем в производственной сфере происходит обесценивание не только результатов своей работы, но и жизни в целом. Ведь от мыслей о профессиональных неудачах («у меня в бизнесе ничего не получается») легко прийти к выводу «я никчемный человек». При этом, вполне возможно, вы прекрасные мать или отец, отлично рисуете, готовите или играете в теннис. Хотя эти навыки не имеют отношения к работе, они касаются лично вас: есть конкретные сферы жизни, в которых вы талантливы и успешны. И важно помнить об этом, а не умалять свои достижения, обобщая их с теми сферами, в которых что-то не получилось или получилось недостаточно удачно.
Надо научиться не обобщать неудачи, а конкретизировать проблему, чтобы проработать и устранить ее.
Принять, что движение вперед есть всегда, но бывает дефицит, который можно восполнить
Когда возникает ощущение, что ничего не получается, выполните несложное упражнение, которое наглядно покажет достигнутые результаты. Запишите на листе бумаги:
Даже если кажется, что процесс происходит не так быстро или не в таком масштабе, как запланировано, это говорит только о том, что существует определенный дефицит, с которым необходимо работать.
Например, вы не прошли собеседование на должность графического дизайнера в авторитетном издании и сразу сделали вывод: «У меня снова ничего не получилось, меня никогда не возьмут на достойную работу». Но если разложить ситуацию на составляющие, может оказаться, что для получения вакансии вам не хватило конкретного навыка — например, знания одной из четырех обязательных программ. Понимая это, можно достаточно быстро устранить дефицит, пройдя обучение самостоятельно или на курсах, и прийти к другому результату: «У меня все получилось».
Однако надо отдавать себе отчет, что получилось не все, а только добиться желаемой вакансии. Но теперь на ней необходимо удержаться, а значит, надо постоянно расти.
Как составить стратегию действий
Начните записывать маленькие шаги, которые помогут двигаться вперед, то есть начните фрагментировать ситуацию. Такие записи стоит делать раз в две недели либо в раз месяц. Выберите точку отсчета и распишите, что на ваш взгляд, идет не так.
Например, вы хотите увеличить доход в два раза, но это не удается.
Чтобы понять, в чем проблема, отметьте:
Проанализируйте, возможно, у вас не получается не все, а только соблюсти сроки, или вы их вообще не поставили либо решили, что удвоите прибыль за счет увеличения продаж, но потом пришли к выводу, что, если раньше продавали 100 единиц товара в день, то реализовать 200 единиц нереально. Может быть, в этом случае следует повысить стоимость товара или включить оплату за его пересылку, то есть изменить что-то в самой стратегии.
Помните, что стратегия — это способ достижения сложной цели, и очень важно регулярно ее прорабатывать и корректировать. При этом следует ориентироваться на так называемый управленческий цикл, где есть:
В данном случае контроль — это сравнение с идеалом: что есть в настоящий момент и к чему вы стремитесь прийти в итоге.
Как научиться разделять ответственность
На старте проекта важно разделить ответственность (если не получилось в самом начале, то как только об этом вспомнили): надо четко определить, за что отвечаете вы, а за что — другие. И не винить себя в том, что находится вне вашей зоны влияния.
Ощущение «все не получается» может возникнуть в аэропорту, когда вы собрались на важные переговоры, а рейс отменили. Да, не получилось. Но это не у вас не получилось. Внешние обстоятельства нельзя сбрасывать со счетов. Вы открыто говорите партнерам о переносе встречи, потому что верите в ее ценность, а не зацикливаетесь на чувстве вины.
Брать на себя всю ответственность — это другая сторона мании величия, потому что невозможно отвечать абсолютно за все. Нагружая себя виной за чужие ошибки, вы попадете в отчаяние, а там и до выгорания недалеко. Кроме того, надо принимать во внимание объективные внешние обстоятельства и уметь на них реагировать: кризис — вы регулируете цены, необязательность партнеров — осознаете ситуацию и не пытаетесь переделать людей. Важно обсуждать проблемы и менять стратегию.
Благодаря такому подходу вы перестанете обесценивать свою работу, потому что научитесь раскладывать неудачи на отдельные фрагменты, находить слабое звено и прорабатывать его, добиваясь нужного результата.
С рубцом на легких
За советами обратилась к авторитетному реабилитологу Леониду Дьякову. Он специалист кафедры медицинской реабилитации, спортивной медицины, физического воспитания с курсом медико-социальной экспертизы Ростовского государственного медицинского университета. А также член ассоциации врачей амбулаторной реабилитации и Европейской ассоциации амбулаторной реабилитации.
Успокойте и погуляйте
Леонид Леонидович, на что в первую очередь надо обратить внимание близким и родным тех, кто перенес COVID-19 в тяжелой форме?
Леонид Дьяков: Я бы обратил внимание, прежде всего, на психологические, даже философские моменты. Важно понимать, что выписавшиеся пациенты прошли через тяжелый этап в своей жизни.
Близкие могут помочь пережить этот «посткризис»?
Леонид Дьяков: Мое глубокое убеждение, что родственники, близкие люди могут оказать неоценимую поддержку. Но для этого необходимо иметь полную информацию, понимать опасность состояния, которое пережил их близкий человек.
К сожалению, коронавирус может влиять на мягкую оболочку мозга. Отсюда плохое настроение, ничего не хочется делать, развивается депрессия. Происходит жесткая переоценка ценностей, человек рефлексирует.
Что конкретно они должны делать?
Леонид Дьяков: Например, городским жителям непривычно много гулять, но для восстановления это необходимо, причем в парках или за городом. Родственники могут составить компанию, организовать двух-трехчасовую прогулку с лечебной целью. Не надо экономить на этом времени.
Подходить к таким нагрузкам нужно строго индивидуально. Для начала подойдет просто медленная ходьба. Чуть позже, когда человек окрепнет, можно освоить скандинавскую ходьбу (лучше начинать с опытным инструктором или врачом ЛФК, владеющим этой методикой). Стойкий оздоравливающий эффект дает плавание. Но это должно быть активное движение в воде. Возможно, для некоторых пациентов целесообразно будет начать с гидрокинезиотерапии (специальные комплексы упражнений в воде с инструктором).
Прислушайтесь к сердцу
Кроме психологического состояния, на что еще надо обратить внимание?
Вирус внедряется в миокард?
Какие симптомы должны насторожить, когда надо снова срочно бежать к врачу?
Леонид Дьяков: Необъяснимая, внезапная слабость. Нарушение работы сердца, ощущение перебоев. Повышение температуры до 37 и более градусов. Нарастающая одышка.
Кстати, при миокардите тоже бывают отеки, чаще на ногах, это важный симптом развивающихся осложнений.
КТ, ЭКГ и витамины
Предположим, явных симптомов, о которых вы говорите, нет. Но чтобы быть уверенным в полном выздоровлении, нужно ли сдать контрольные анализы? Достаточно ли флюорографии раз в год или нужно КТ? Сколько времени нужно наблюдаться?
Леонид Дьяков: В течение года после выписки хорошо бы сделать три раза КТ легких. Не надо бояться дозы облучения, современные аппараты практически безвредны. Осложнения можно выявить только при компьютерной томографии. Она покажет участки легких, которые поражены. И своевременно принять меры. Также после выписки советую три раза в течение года сделать ЭКГ, общий анализ крови и анализ мочи.
А дома можно использовать портативный пульсоксиметр. Миниатюрный прибор определит насыщаемость крови кислородом (сатурацию). За этим показателем следует наблюдать также в течение года, это должно войти в привычку, как, например, измерение давления с помощью тонометра.
Нужна ли специальная диета?
Леонид Дьяков: Для выздоравливающих важно полноценное питание, достаточное количество белка и жира. При тяжелом течении болезни в организме происходит существенная утрата белка.
А жир нужен для того, чтобы легкие полноценно работали, особые вещества, состоящие в том числе из жиров, препятствуют слипанию альвеол. И, конечно, витамины. Большие дозы человек получает уже во время курса лечения. Но и после выписки желательно принимать поливитамины в течение трех месяцев. Конечно, под контролем и по назначению врача.
Сколько длится иммунитет после того, как человек переболеет? И как узнать, что иммунитет исчерпан?
Люди, тяжело переболевшие COVID-19, рассказывают о поражении части легкого, иногда до 40 процентов. Восстанавливаются ли ткани? Или они замещаются соединительными и нефункциональными? Как жить, образно говоря, с половиной легкого? Чего надо остерегаться? Есть какие-то ограничения по профессиональной, спортивной деятельности?
Леонид Дьяков: На самом деле, легочная ткань хорошо компенсируется. Даже альвеолы восстанавливаются.
Нередки случаи, когда заболевали не только люди группы риска, но полные сил здоровые люди, регулярно занимавшиеся спортом. Когда им можно возвращаться к тренировкам?
Леонид Дьяков: В первые дни после выписки должна быть совсем небольшая нагрузка, нужно поберечься. Ходить немного и постоянно следить за своим состоянием.
Сколько может длиться период восстановления?
Леонид Дьяков: Реабилитация займет достаточно длительный период, особенно если пришлось прибегнуть к помощи ИВЛ. Очень хорошая старая советская система восстановления отводила на лечение обычной пневмонии три месяца, и этот период обязательно включал в себя санаторно-курортное лечение.
Это был крайне важный этап. Раньше, еще до революции, больные ездили «на воды» и дышать воздухом. Кое-где еще сохранились курортологические технологии, климатолечение. Целебен сухой морской, хвойный воздух. Это Крым, Геленджик.
Леонид Леонидович, сейчас есть какая-то программа реабилитации для людей, перенесших COVID-19?
В советские времена за человеком, перенесшим пневмонию, в течение трех месяцев пристально наблюдали, потом еще год контролировали. В этот период важно вовремя распознать начавшиеся осложнения, чтобы человек не стал инвалидом.
После пневмонии в легких остается рубец, как после травмы или инфаркта, так называемый фиброз. Его можно минимизировать, чтобы орган максимально эффективно функционировал. Для этого необходима программа реабилитации, причем каждому конкретному больному индивидуальная. Кому-то достаточно дыхательной гимнастики, кому-то показано электролечение, массаж, кинезиотерапия, кинезиотейпирование, бальнеологические процедуры и т.д.
Сейчас в нашей стране сохранилось примерно 1700 санаториев, в некоторых проводят нужные процедуры. Существует ряд технологий, которые можно применять амбулаторно на уровне поликлинической помощи.
Специальность «реабилитолог» появилась совсем недавно. Их пока очень мало. И целая проблема выстроить эту цепочку после госпитальной помощи больным. Но делать это крайне важно и как можно быстрее, чтобы последствия коронавируса не откликнулись всем нам в ближайшем будущем.
Все материалы сюжета «COVID-19. Мы справимся!» читайте здесь.
«Заболела вся семья, кроме меня»: вирусолог рассказал, кого щадит коронавирус
Закономерности в этом вопросе пока не выявили
Ситуации, когда коронавирус укладывает целые семьи, случаются сплошь и рядом, однако почти всегда в семье находится кто-то, кто отделывается «легким испугом». Казалось бы – люди живут вместе, едят из одной посуды, дышат одним воздухом, но один член семьи заболевает, а другой – нет. До сих пор ученые не могут объяснить такую избирательность SARS-CoV-2, обсуждаются лишь версии. Одна из них заключается в том, что нечувствительными к «короне» людей делают определенные мутации в генах.
Из описанных пациентами историй следует, что никто из них внутри квартиры не соблюдал мер социальной дистанции, не изолировался дома, даже не носил масок – но каким-то образом вирус берег их. Кого-то он щадит до сих пор, кого-то прихватывает, когда какие-то, неизвестные ученым условия складываются в его пользу.
О том, почему кому-то везет и можно ли установить таких людей по каким-то анализам, «МК» поговорил с известным иммунологом, директором контрактно-исследовательской компании Николаем Крючковым.
— А есть ли более сложные версии?
— Конечно. Для заражения очень важна вирусная нагрузка: как часто вы общаетесь с заболевшим, сколько вируса он выделяет, работает ли в доме кондиционер или открыты окна. Чем меньше вируса в вашем поле общения, тем меньше шансы заразиться. Очень важно, насколько сильна у человека система врожденного иммунитета, который представляет собой первую линию обороны. Это в том числе интерфероновая система – так называемые натуральные клетки-киллеры, которые не заточены на распознавание конкретного возбудителя, а защищают организм от всех нежелательных агентов. Эта система включает аналоги антител, направленные на определенные типы антигенов. И у кого-то эта линия защиты сильнее, а у кого-то слабее.
— В мире пытаются изучать роль генетических особенностей человека, которые могли бы защитить от коронавируса. есть ли какие-то прорывы в этой области?
— Да, работы были. И некоторые генетические особенности, которые в теории могут давать защиту, можно предположить. Но я бы сильно не рассчитывал на то, что обладатели какого-то конкретного набора генов защищены от заражения коронавирусом. Пока мы не можем вычленить явных признаков, которые дают выраженную защиту. По другим вирусам некоторые генетические факторы установлены. Например, есть определенная, очень редкая мутация, которая делает человека неуязвимым перед ВИЧ. Или, например, в Африке распространена серповидно-клеточная анемия. При одной из форм эритроциты крови становятся дефектными – и малярия в них жить не может. То есть, больные этой формой, которая в Африке имеет широкое распространение, устойчивы к малярии
Но в плане коронавируса поиски пока лишь продолжаются. Да, выявлен ряд генетических особенностей, которые приводят к большей и правильной активизации врожденного иммунитета, что теоретически может повышать защиту против коронавируса. Но это тоже не гарантия, а просто снижение индивидуальных рисков. В этой области пока понимания нет и боюсь, скоро не появится.
Между тем, в сентябре в журнале Science коллектив ученых опубликовал научную работу о том, что мутация гена OAS1 позволяет иммунной системе избегать заражения. Ее обладатели практически невосприимчивы к коронавирусу, а если и заболевают им, переносят инфекцию легко.
Зачем нас всех хотят вакцинировать и как пережить пандемию агитаторов
Одни страны отменяют «ковидные» ограничения, другие ужесточают. Одни запрещают прививать людей моложе 30 лет, другие готовы прививать младенцев. Найти логику в действиях чиновников очень сложно, а порой невозможно. В том, какие вопросы вызывают методы борьбы с ковидом в разных странах, в интернациональных тенденциях и в национальных особенностях попыталась разобраться Анна Шафран вместе с экспертами.
Начиная программу, Анна Шафран призналась, что обсуждать коронавирусную инфекцию и антиковидную политику властей надоело очень сильно. Но и молчать тоже не получается – на фоне того, как всё громче и громче кричат те, кто требует немедленно ввести штрафы за отказ от вакцинации. Пока особо ретивые вакцинаторы только кричат о штрафах, но от этого один шаг до требования тюремного заключения или расстрела «по законам военного времени»: «Это они говорят про военное время, не я».
Мы видим страшный гражданский раскол, преодолеть который будет сложно
Вирусолог, член-корреспондент РАН Александр Лукашев в эфире радиостанции «Говорит Москва» объяснил необходимость введения ежемесячного штрафа в размере 5 тысяч рублей за отказ от вакцинации против COVID-19 так:
Любое тяжёлое заболевание, в том числе и коронавирусная инфекция, – это большой ущерб для медицинской системы. Лечение одного больного с коронавирусом в больнице обходится порядка 200 тысяч рублей, а считая косвенный ущерб от одного случая, сумма, наверное, ближе к полумиллиону рублей. В такой ситуации вполне разумным считаю применять какие-то меры финансового характера для повышения охвата вакцинацией.
Реакция Кремля на это громкое заявление не заставила себя ждать. Вот что по поводу наказания антиваксеров заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков:
Мне кажется, такие меры нереальны в нашей стране. Они противоречат социальному характеру нашего государства. А социальный характер нашего государства записан в нашей Конституции, и самый большой приверженец этого социального характера – президент Владимир Путин.
Можно было бы перечислить ещё несколько антиковидных мер, которые противоречат социальному характеру нашего государства и Конституции в целом, отметила Шафран. Но делать это совершенно необязательно: нормальным людям это и так очевидно. И кстати, к вопросу об утверждении, что, мол, государство тратит народные деньги на лечение непривившихся.
Во-первых, деньги в фонд ОМС вносят абсолютно все: и привитые, и непривитые – 5% от зарплаты. А во-вторых, привитых заболевших в нашей стране всё больше и больше – как и во многих других странах. Кто по этой ущербной логике должен платить за их лечение? Может быть, производители вакцин? А может быть, те, кто не покладая языка агитирует за тотальную и поголовную вакцинацию всех подряд, от младенцев до столетних старцев?
Все те, кто требует, чтобы невакцинированные платили штрафы или оплачивали лечение от ковида, – готовы ли эти агитаторы своими кровными оплатить лечение тех, кто поверил им, сделал прививку – и всё равно заболел? Скорее всего, не готовы. Однако, если желающие появятся, их можно будет познакомить с привитыми заболевшими.
Про вакцинацию младенцев Анна Шафран тоже не забыла сказать. Вслед за главой Минздрава России о тестировании вакцин для самых юных граждан главврач московской городской клинической больницы №52 Марьяна Лысенко заявила, что уже в январе детям начнут делать прививки от ковида.
При этом в Дании остановили вакцинирование тех, кому меньше 18, а в Швеции – тех, кто моложе 30, из-за серьёзных побочных эффектов, связанных с заболеваниями сердца. У нас, конечно, другая вакцина, но можем ли мы быть уверены в её полной безопасности для детей и подростков? Видимо, нет, пока не можем быть уверены. Так зачем же эти эксперименты, если известно, что дети и подростки болеют легче, а переносчиками вируса привитые являются наравне с непривитыми?
Одно из наиболее страшных последствий ковида – тяжелейшая общественная сегрегация, которая наблюдается практически во всех странах мира. Взять ту же Швецию, которая, напомню, в начале пандемии вела себя достаточно разумно, без тотальных ограничений, а теперь одной из первой отменяет ограничения, всё-таки введённые под давлением Евросоюза и других международных организаций. Но король этой страны Карл XVI Густав назвал снятие запретов «слишком стремительным». То есть согласия во власти нет.
В США ситуация ещё более напряжённая: по данным социологического исследования Harris Poll, 33% вакцинированных разорвали отношения с друзьями, коллегами и членами семей, которые отказались прививаться; 41% привитых регулярно пытаются убедить невакцинированных родных и знакомых пойти на укол. При этом 8% не намерены снова общаться с непривитыми, а 11% готовы возобновить отношения сразу же после вакцинации.
Фактически это готовый гражданский раскол, преодолеть который будет куда сложнее, чем организовать. Об этом в студии «Первого русского» ведущая Анна Шафран беседовала с геостратегом, социальным аналитиком и психологом Андреем Школьниковым. Участие в беседе по видеосвязи принял также профессор, доктор медицинских наук Владислав Шафалинов.
Мы приносим детей в жертву своему страху перед коронавирусом?
Анна Шафран: – Владислав, вы уверены в том, что дети ковидом не болеют, поэтому и прививать их не надо. Но нам сообщают, что уже с января планируется прививать от коронавируса чуть ли не младенцев. Что вы думаете об этой инициативе? Насколько она оправданна?
Владислав Шафалинов: – Я понял, что о речь идёт о вакцинации детей в возрасте от 12 до 17 лет. Я думаю, что это глупо и лежит за пределами здравого смысла и какой-либо логики. Я не говорю, что дети совсем не болеют, но случаи заболевания единичны.
Бессимптомные больные, об этом уже говорят многие, не могут быть переносчиками инфекции. Об этом многократно заявлял, наверное, один из самых высокопоставленных чиновников от международной медицины, бывший главный научный директор Pfizer Майкл Йидон, об этом же говорят многие учёные.
Дети переносят инфекцию бессимптомно, поэтому и тестировать бессимптомных детей в школе, а уж тем более вакцинировать не имеет никакого смысла. Я уже говорил, с моей точки зрения, если мы вакцинируем детей, чтобы не заболеть самим, – это жертвоприношение. Мы приносим в жертву детей своему страху заболеть ковидом.
Всё нагнетается и нагнетается, а люди не понимают, что происходит
– Андрей, очередной рост заболеваемости в нашей стране объясняют недостаточным количеством вакцинированных, а как быть с аналогичным ростом в Израиле или в Сингапуре, где уровень вакцинации – один из самых высоких в мире?
Андрей Школьников: – Это называется волшебство, на которое довольно интересно смотреть именно с точки зрения изменения настроения общества.
Сначала было долгое постоянное нагнетание и истерия из каждого утюга. Дальше нас начинают убеждать, что всем надо вакцинироваться, потому что те, кто вакцинирован, не болеют. Через какое-то время, когда уже идёт массовая волна вакцинации, почему-то происходит увеличение заболевших.
Дальше мы узнаём, что начинают болеть те, кто вакцинировался. Наверное, опять надо включить логику и попытаться подумать? Нет, не нужно думать – нужно прыгать, давайте третью вакцину поставим. В Израиле идёт уже разговор о четвёртой вакцине, а дальше, если надо, будут делать и пятую, и шестую. Сейчас жуткий штамм «дельта», поэтому давайте вакцинировать ещё и детей от 5 до 11 лет.
Всё нагнетается-нагнетается, ты на это смотришь и не понимаешь, что происходит. Такое впечатление, что произошла полная подмена понятий. Вместо того чтобы побороть вирус, решили всех вакцинировать, вне зависимости от того, болеют, не болеют. И в обществе вместо того, чтобы бороться с болезнью, началась именно борьба с людьми, несогласными с вакцинированием. Это довольно жуткий социальный эксперимент идёт сейчас.
– То есть мы имеем дело сегодня с социальной инженерией и с процессами, которые связаны с моделированием поведения?
А.Ш.: – Да, сейчас применяют практически все манипулятивные технологии. Нас ставят в ситуацию, когда нужно сделать выбор – или вакцинация, или локдаун и остановка экономики. А что, других вариантов нет?
Но мы смотрим на страны, где провели жёсткую поголовную вакцинацию, – что происходит там и что происходит у нас? И мы не видим особых различий: ведь и там точно так же ходят в масках, точно так же это всё нарушают, одинаков – плюс-минус – и уровень заболеваемости. Некоторое время назад два десятка процентов вакцинированных привели к тому, что волна пошла вниз. А почему же сейчас, когда вакцинированных стало намного больше, мы имеем такое же количество заражённых?
Давайте с цифрами работать, а не забалтывать людей, занимаясь гуманитарщиной. Просто откроем все цифры по заболеваниям, по повторным заболеваниям, по вакцинированным, посмотрим последствия вакцинации. Выложим всю эту статистику и будем с ней работать.
Почему этого нет? Не только у нас – почему во всём мире этого нет? Даже в тех странах, где эта система нормально работала десятилетиями, в США, судорожно меняют методики. Начинаешь смотреть – и получается, что там, где раньше фиксировали данные о заболевших после вакцинации и после болезни, то есть повторно, сейчас считают иначе: в одном случае суммируют число вообще заболевших – после как бы повторной болезни, а среди вакцинированных – только тех, кто был госпитализирован. И сразу цифры не сходятся, но нам говорят: посмотрите, каков результат. Но давайте будем честными, просто покажем цифры – и будем с ними работать.
Можно ли доверять цифрам по коронавирусу?
– Владислав, с чем может быть связан рост заболеваемости в таких странах, как Израиль или Сингапур, где привит очень высокий процент населения? Насколько оправданна ревакцинация в этих условиях как ответная мера на рост той самой заболеваемости?
В.Ш.: – Прежде всего надо сказать, что вакцинация противопоказана при вспышках любых инфекций. Это законы эпидемиологии, которые были нарушены. Поэтому мы и получили то, что происходит сейчас.
Мы с вами уже обсуждали ситуацию в Монголии, где была минимальная заболеваемость, но после того как вакцинировали почти 100% населения, у них внезапно началась вспышка инфекции. Ровным счётом то же самое происходит в Израиле, они всё это прекрасно понимают, но говорят, что умирают вакцинированные значительно реже.
Но первое, что я хочу сказать: я категорически не доверяю цифрам, в том числе и нашего Минздрава. Мне в руки попалась методическая рекомендация по кодированию болезней «Статистика заболеваемости и первоначальные причины в статистике смертности, связанные с СOVID-19». Из этих рекомендаций можно сделать вывод: любому пациенту – даже без ПЦР-плюс, даже если по клинической симптоматике возникают сомнения, что это может быть ковид, – всё равно на первое место выносится диагноз СOVID-19, даже если он умирает от любых других заболеваний – от инфаркта, инсульта и так далее. У нас именно поэтому такая статистика смертности. И она такая же в других странах.
И всё это дело подстёгивается шикарными выплатами и у нас, в системе ОМС, и на Западе – соответственно, в их системах здравоохранения. В Штатах, например, за каждого пациента, положенного под аппарат ИВЛ, больнице платили, если не ошибаюсь, по 37 тысяч долларов. То есть это ещё и экономический стимул для здравоохранения. Сами понимаете, что это просто выгодно. Поэтому цифрам я не верю – ни нашим, ни израильским. Тем более что эти цифры дают те самые чиновники, которые кричат о необходимости вакцинации.
Всё делается ради того, чтобы привить как можно больше людей
– Андрей, Скандинавские страны отменяют все «ковидные» ограничения, массового всплеска заболеваемости в этих странах нет. Более того, они отменяют вакцинацию для людей моложе 30 лет из-за риска сердечных заболеваний. А у нас, наоборот, обещают вот-вот начать вакцинировать детей. Почему наблюдается такое странное противоречие, с одной стороны? По логике, надо было бы прислушаться к тому, что происходит в соседних странах, где прослеживаются какие-то проблески разума.
А.Ш.: – Какая у нас ситуация? У нас начинается паника, истерия, идут разговоры о том, что всё плохо, что будут проблемы. В это же время чиновники на местах, как с медицинскими дипломами, так и без, начинают думать: а что с этим всем делать? Но даже тогда, когда они понимают, что где-то перекрутили гайки, им ничего за это не бывает – за всё это время не было ни одной санкции в отношении чиновников, которые сделали и сообщили какую-то ерунду. Их мягко, аккуратно поправляют – и ничего не происходит.
Зато все санкции применяются к тем, кто что-то недоделал – недостаточно жёстко вёл, недотянул гайки, как-то ослабил, сказал: «Нет, у нас, возможно, будет легче и не надо».
И вот вся ненависть общества обращается на тех, кто говорит: «Давайте не будем спешить, давайте посмотрим». Как их только не называют! Сейчас язык ненависти стал абсолютно приемлемым. И мы наблюдаем, что стоит чиновник, который не очень понимает, что делать. И у него выбор – или ты берёшь на себя всю абсолютно ответственность и говоришь, мол, давайте не будем спешить, или ты уподобляешься всем остальным, включаешь максимально жёсткий механизм. И опять начинается паника, и опять под это продолжают мухлевать со статистикой, спираль закручивается дальше.
– Владислав, на ваш взгляд, с чем связано сейчас усиление риторики по части борьбы с ковидом, постоянные сообщения о росте заболеваемости, введение очередных ограничительных мер в том или ином регионе?
В.Ш.: – Я считаю, что это связано только с одним – со стремлением привить как можно большее количество людей. А вот с чем связано само желание привить как можно большее количество людей, это уже серьёзный вопрос.
– Как вы относитесь к тому, что в школах хотят ввести массовое ПЦР-тестирование? Родители обеспокоены тем, что теперь ПЦР-тестирования в школах могут стать регулярными. Насколько это оправданно?
В.Ш.: – Это совершенно неоправданно. Более того, родитель вправе отказаться за ребёнка от проведения этой процедуры. Попытка эту процедуру провести без согласия родителей является нарушением закона и должна караться соответствующим образом. Я считаю, что каждый родитель должен сейчас подумать о том, какое согласие он подписывал год тому назад, три-пять лет тому назад, пойти в школу, в детский сад и написать отказ от проведения этих тестов.
Конечно, мы не может остановить тех родителей, которые хотят своим детям проводить тестирование, а потом гробить их экспериментальной вакцинацией с совершенно непонятным результатом. Но ставить на детях эксперименты неприемлемо.
– А каковы сроки эксперимента, который проводится над новой вакциной? Сколько должно потребоваться времени для того, чтобы вакцина была полностью апробирована и введена, скажем так, в общее употребление?
В.Ш.: – Для любых вакцин этот срок должен быть от пяти до десяти лет. А у детей – и больше, потому что мы должны быть уверены в том, что не страдает от вакцинации репродуктивная функция. Это самое главное на сегодня. Тем более что вакцинацию по всему миру пропихивают те люди, которые десятилетиями говорили нам о необходимости сокращения численности населения на планете. И только глупый человек не задумается: а чего же они так хотят всех нас привить?
Мир накрыла информационная пандемия
– Андрей, продолжим с вами беседу. Вспомним Индию: какой там был страшный всплеск заболеваемости, чуть ли не на улицах жгли трупы. А потом Индия ушла из новостных лент, новой волны там не возникает. Почему?
А.Ш.: – Дело в том, что у нас информационная пандемия: если о чём-то говорят, если это показывают, значит, это так и есть. А если прекратить нагнетать истерию, то можно будет спокойно работать, не привлекая лишнего внимания, выясняя, нужно лечить или не нужно. В самом начале этой пандемии многие люди говорили, что этой болезнью в итоге переболеют все. Хотим мы этого или не хотим, вирус войдёт в нашу жизнь, распространится по человеческой популяции, просто к этому надо подготовиться.
Если говорить об информационном распространении, в этот процесс вовлечено очень много людей, те же журналисты, которым необходимо создавать новостную повестку. Ну не рассказывать же сейчас о надоях, об урожае? Зато можно поговорить о вакцинации, о коронавирусе, о борьбе с ним, а зрители смотрят и боятся. То есть мы сами создаём себе такую негативную картинку и сами же боимся. А потом удивляемся, что этим страхом кто-то начинает пользоваться.
– Кстати, как-то раз глава Роспотребнадзора Анна Попова метко охарактеризовала ситуацию, назвав её инфодемией. Непонятно, правда, случайно ли она это сделала или намеренно. Тем не менее она очень верно отразила ситуацию, в которой находится наше информационное поле. А возможно ли его «вылечить»?
А.Ш.: – Для этого надо перестать нагнетать истерию, чётко показать все цифры, спокойно дать всю информацию и адекватную статистику. После этого можно будет начинать думать и принимать решения со спокойной головой. И ещё необходимо смотреть, кто именно нам даёт советы, какие у них интересы.
К примеру, люди, которые получают деньги от вакцинации, на вопрос, надо ли всех вакцинировать, ответят: «Конечно надо, надо всех вакцинировать – и взрослых, и детей». Это всё равно как у людей, которые производят алкоголь и табак, спрашивать, насколько это необходимо обществу. Они таких вам легенд расскажут о том, что без этого просто жить невозможно, что это важный элемент культуры. Тут то же самое. Надо спрашивать тех, кто объективен. А если люди необъективны, ну, давайте как-то сделаем скидку на эту необъективность.
Мир сошёл с ума?
Завершая программу, Анна Шафран отметила: создаётся ощущение, что мир сошёл с ума. Ощущение бреда зашкаливает всё сильнее и сильнее. Вот, например, президент Филиппин Родриго Дутерте предложил делать прививку людям, которые не собираются вакцинироваться от коронавируса, во время сна: «Давайте заберёмся к ним домой и сделаем прививку, пока они спят».
Наша страна в такой ситуации временами кажется оплотом нормальности. Госдума, например, пока что отказывается вносить вакцину от коронавируса в Национальный календарь профилактических прививок, несмотря на то что закон был внесён ещё 25 мая. По мнению депутатов, время для этого ещё не пришло, но при этом логика тоже выглядит крайне загадочной.
Депутат Александр Петров говорит, что внесение прививки от ковида в календарь преждевременно из-за постоянной мутации вируса, но при этом призывает, цитирую, «добиться максимального охвата вакцинацией населения». Так какой смысл в максимальном охвате, если вирус постоянно мутирует? Нет ответа. Как нет ответа на другой вопрос, можно ли осуществлять массовую вакцинацию в тот момент, когда наблюдается повышенная заболеваемость.
Очевидно, что в ближайшие месяцы ожидать кардинального изменения ситуации не приходится. Люди будут болеть, чиновники – предлагать меры борьбы разной степени бредовости, агитаторы – агитировать, ну и так далее. Самое главное в данной ситуации – не поддаваться. Они сеют панику, они игнорируют логику, они требуют от нас затаиться и не поднимать голову. Они не должны победить.
Человечество пережило не одну, не две и даже не десять самых разных пандемий. Переживём и эту. И авторы передачи очень надеются, что, когда ковид уйдёт в историю, как ушли разнообразные свиные и птичьи гриппы, испанка, холера, чума и так далее, нам всем не будет мучительно стыдно за то, как мы себя вели во время пандемии, что говорили, что делали и чему верили.