Остерман Андрей Иванович
Сподвижник Петра Великого, фактически руководил внутренней и внешней политикой России при Анне Иоанновне, сохранял ключевые позиции в государственном управлении в периоды правления четырех венценосных особ, пятая — приговорила его к смертной казни. При нем был заключен ряд важнейших внешнеполитических договоров, он наладил регулярное почтовое сообщение в России, по его инициативе активно велось судостроение и был практически сформирован внутренний рынок.
Детство и юность Остермана Андрея Ивановича покрыты пеленой неизвестности. О происхождении также известно не много — отцом государственного деятеля был лютеранский пастырь.
По некоторым данным Остерман учился в университете Йены, откуда, он вынужден был бежать обвиненный в убийстве. Некоторое время он прожил в Эйзенахе, а затем в Амстердаме. Именно здесь в 1703 году Остерман был принят на русскую службу. 17-летний юноша не имел никакого специального образования, но он владел немецким, французским, голландским, итальянским и латынью, а впоследствии в совершенстве освоил русский язык. Именно знание иностранных языков стало залогом его успешной карьеры. В 1708 году он стал переводчиком Посольского приказа, служа в Походной канцелярии Петра I.
Личные качества Остермана стали залогом его стремительной и яркой карьеры исполнительного чиновника, отличавшимся ясным умом, четкостью мышления, способностью принимать самостоятельные решения. В общении с окружающими Остерман проявлял удивительную гибкость, позднее, гибкость в общении перешла в гибкость политического и придворного карьериста. В течение многих лет Остерман умел сохранять власть, всякий раз уходя в тень (нередко сказываясь больным) в самые критические моменты. Как дипломат, он умел часами вести переговоры с иностранными представителями, не говоря ни «да», ни «нет» и не отвечая прямо ни на один поставленный вопрос.
Политические взгляды Остермана были пропитаны прагматизмом. Идейное наполнение конкретных событий его мыло заботило, но он был верным учеником Петра I, в своей практической деятельности всегда ставил на первое место интересы государства. Современники недолюбливали Остермана за его хитрость, изворотливость, двуличность.
Первые дипломатические поручения были даны Остерману царем Петром I уже в 1710 году, когда он был послан сначала к польскому королю Августу II, а затем в Пруссию и Данию.
В 1711 году в ходе Прутского он вместе с П.П. Шафировым участвовал в переговорах с турками, а в 1713-1715 годах направлялся с дипломатическими миссиями в Берлин и Амстердам. В 1717 году Остерману было поручено сопровождать Я.В. Брюса на Аландский конгресс, где Андрей Иванович играл ведущую роль.
Уже в 1720 году он был назначен тайным советником Коллегии иностранных дел, а в 1721 году подписал от имени России Ништадтский мир со шведами, после чего Петр I пожаловал его титулом барона и чином тайного советника. Остерман также считается основным автором петровской «Табели о рангах».
Расцвет карьеры Остермана пришелся на время уже после смерти Петра I. В 1725 году Екатерина I назначила его вице-канцлером и действительным тайным советником. В 1726 году Остерман стал членом Верховного тайного совета. При этом впервые в его ведении оказалась не только внешняя политика, но и дела внутреннего управления: под его началом оказались почты и Комиссия о коммерции. Во многом личной заслугой Остермана можно считать установление регулярного почтового сообщения между важнейшими городами страны, а также налаживание торговли.
По инициативе Комиссии по коммерции под управлением Остермана для внешней торговли был открыт Архангельский порт, восстановлены торговые связи с Хивой и Бухарой, в 1729 году введен в действие первый в России вексельный устав, а в 1734 году — новый таможенный тариф.
Одновременно с этим при Екатерине I Остерман практически реализовал свою внешнеполитическую доктрину, важнейшее место в которой занял заключенный в 1726 году союзный договор с Австрией, надолго определивший направленность внешней политики России. В 1727 году Остерман был награжден орденом Андрея Первозванного и назначен обер-гофмейстером великого князя Петра Алексеевича (будущего императора Петра II). После смерти Екатерины I Остерман стал во главе заговора против некогда всесильного А.Д. Меншикова. Впрочем, успехи Остермана в борьбе за расположение молодого императора Петра II были незначительными.
Неучастие Остермана в проекте Верховного тайного совета по ограничению императорской власти в 1730 году обеспечило ему сохранение могущества и в царствование Анны Иоанновны. Уже по восшествии ее на престол он был возведен в графы, назначен сенатором, а с 1731 года был кабинет-министром, причем с 1734 года, после смерти Г.И. Головкина, стал первым кабинет-министром. На протяжении всего царствования Анны Иоанновны Остерману удавалось успешно балансировать между фаворитом императрицы Э.И. Бироном и другими членами кабинета, фактически руководя не только внешней политикой, но и участвуя в принятии важнейших политических решений. Так, с 1733 года он стал во главе военно-морской комиссии и немало сделал для упорядочения судостроительства. Во время предсмертной болезни Анны Иоанновны и назначения Бирона регентом Остерман сумел остаться в тени, но затем поддержал переворот, возглавленный Б.К. Минихом. После этого он получил чин генерал-адмирала и оставался главным советником Анны Леопольдовны в течение всего ее правления. Остерман был осведомлен о готовящемся против нее новом заговоре и безуспешно пытался убедить правительницу принять превентивные меры. Цесаревна Елизавета, недовольная Остерманом, как обойденная в 1727 году наследница Петра Великого, возбуждала в нем подозрения. Этим отношением Остермана к Елизавете и объясняется, прежде всего, та суровая участь, которая постигла его при занятии ею русского престола.
С воцарением в ноябре 1741 года императрицы Елизаветы Петровны Остерман был арестован, предан суду и приговорен к смертной казни. Больного, его на носилках взнесли на эшафот, где был совершен обряд смертной казни, а затем зачитан указ императрицы о ссылке в Сибирь. Отправленный в город Березов, Остерман прожил там еще несколько лет.
А и остерман что сделал
Все материалы авторские. Размещение на других сайтах ЗАПРЕЩЕНО.
16 ноября в 18.00 состоится вебинар на тему: «Сочинение по литературе в декабре»
ЕГЭ. История России. Материал к историческому сочинению. Эпоха Петра I и Анны Иоанновны. Государственные деятели. А.И.Остерман
Государственные деятели. А.И.Остерман
Годы жизни:
Из биографии:
Основные направления деятельности А.И.Остермана и их результаты
Деятельность А.И.Остермана в период правления Петра I
Таким образом, А.И.Остерман сыграл важную роль во внешней политике, проводимой Петром I, значительно усилившей международный авторитет государства. Его высоко ценил Пётр I, отмечая, что без А.И.Остермана Россия не может обходиться.
Деятельность А.И.Остермана в период правления
Анны Иоанновны.
Таким образом, А.И.Остерман сыграл важную роль как во внешней, так и во внутренней политике в период правления Анны Иоанновны. Он был одним из влиятельнейших особ того времени.
Материал к историческому сочинению
| Историческая эпоха | Историческое событие, причинно — следственные связи |
| Эпоха Петра I |
(1682-1725)
Причины:
Следствие:
(Далее материал см. выше)
( 1730-1740)
Причины:
Следствие:
Внешняя политика Анны Иоанновны была достаточно успешной. В этом велика заслуга А.И.Остермана, который стоял во главе Коллегии иностранных дел. Именно благодаря его дипломатическому таланту были подписаны важные торговые отношения со странами, закончилась война с Турцией, был значительно усилен Балтийский флот строительством новых кораблей.
( Далее информацию см. выше)
Данный материал можно использовать, готовясь к историческому сочинению по заданию № 25.
Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна
Биография Андрея Ивановича Остермана
Андрей Иванович (Генрих Иоганн Фридрих) Остерман родился 9 июня 1686 года в городе Бохум (Германия).
В 1703 году был принят на русскую службу. Владея немецким, голландским, латинским, французским и итальянским языками и прекрасно изучив русский, Остерман был определен в 1708 году переводчиком посольского приказа и вскоре стал получать серьезные дипломатические поручения.
В 1717 году он сыграл главную роль на Аландском конгрессе (переговоры о мире между Россией и Швецией во время Северной войны 1700—1721 годов).
В значительной степени его делом было заключение в 1721 году Ништадтского мира (русско-шведский мирный договор).
С 1723 года стал вице-президентом коллегии иностранных дел.
С 1726 года член Верховного тайного совета.
В 1726 году благодаря Остерману Россия заключила союзный договор с Австрией, сохранивший свое значение на весь XVIII век.
В 1730 году Остермана возвели в графское достоинство и, в звании второго кабинет-министра, он вошел в состав вновь учрежденного Кабинета.
С 1731 года был фактическим руководителем внешней и внутренней политики России.
С 1733 года председательствовал в военно-морской комиссии «для рассмотрения и приведения в добрый и надежный порядок флота, адмиралтейств и всего, что к тому принадлежит». В 1734 году получил звание первого кабинет-министра.
В 1740 году после смерти Анны Иоанновны положение Остермана несколько поколебалось — он был пожалован в генерал-адмиралы и председательствовал во втором департаменте Кабинета, где сосредоточивались дела иностранные и морские, но звание вице-канцлера за ним не было сохранено. К концу правления Анны Леопольдовны влияние Остермана на ход государственных дел начало восстанавливаться.
После дворцового переворота 1741 года, возведшего на престол Елизавету Петровну, Андрей Остерман был предан суду, приговорен к смертной казни, замененной пожизненной ссылкой в Березов (ныне поселок Березово Тюменской области), где 31 мая 1747 года он и умер.
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Остерман — самый русский немец. Как Герман Иоганн стал Андреем Ивановичем
335 лет назад, 9 июня 1686 года, в семье пастора церкви Апостола Павла в вестфальском городе Бохум родился сын. Если бы всё шло, как следует, то ему светила бы стандартная и спокойная скромная немецкая карьера. Подобно деду и отцу, он стал бы пастором или, возможно, профессором богословия. Таких карьер, что называется, в каждой дюжине двенадцать. Однако судьбе было угодно вписать имя этого человека в Большую Историю. Правда, не в Германии, а в России, да так, что даже имя Герман Иоганн Фридрих он сменил на Андрея Ивановича. Фамилия, правда, осталась прежней — Остерман.
Эта фамилия тотчас же вызывает ряд неуправляемых ассоциаций. Остерман? Да-да, конечно, знаем. Двор императрицы Анны Иоанновны, интриги и коварство, а также ужасное «немецкое засилье»: Остерман, Миних и «исчадие ада» Бирон, которые втроём устроили масштабные репрессии и многих природных русских загнали за Можай. В буквальном смысле именно Остерман считается ответственным за падение и ссылку виднейшего сподвижника Петра I Александра Меньшикова в Берёзов. Особо смакуется при этом тот факт, что спустя 15 лет в тот же Берёзов был сослан и сам Остерман — дескать, при дщери Петровой, императрице Елизавете, кончилось «немецкое засилье» и правда восторжествовала.
Реальная же правда состоит в том, что как раз при Анне Иоанновне был взят строгий курс на искоренение «немецкого засилья». В начале XX в. историк Василий Строев опубликовал добротную монографию «Бироновщина и Кабинет министров», где с некоторым удивлением констатируется, что во время правления Анны Иоанновны количество иностранцев на русской службе неуклонно снижается. Самое же интересное состоит в том, что этот самый Кабинет министров был создан по мысли Андрея Остермана. Так что за всеми делами этого органа власти стоит эта нерядовая фигура. Нерядовая даже по меркам XVIII столетия, давшего нашей стране целый ряд исключительно талантливых личностей. Но тут случай особый. Немец, который фактически перекрывает дорогу в Россию немцам — в этом есть что-то завораживающее.
Впрочем, насколько Остерман оставался немцем? Это большой вопрос. Историк Владилен Виноградов, например, полагал, что Россия стала для Остермана не второй Родиной, а единственной. Действительно, трудно найти человека, который сделал бы для России в те времена больше, чем Андрей Иванович. Реформа управления, реформа флота, определение внешнеполитических векторов на долгие годы вперёд. Разработка знаменитой «Табели о рангах» — инструмента, включившего один из самых серьёзных социальных лифтов. Мощные вливания в науку. Под его попечением находилась знаменитая Великая Северная экспедиция, закрепившая за Россией богатства Сибири и Арктики. Ну и прочее, по мелочи: сокращение дворянской службы, уменьшение податей, меры к развитию торговли, промышленности и грамотности, улучшение судебной и финансовой частей.
Всё это основывалось на серьёзном знании России и русских. Остерман обрусел не только по документам, но и фактически. Вот что писал о нём его современник, прусский король Фридрих II: «Искусный кормчий, он в эпоху переворотов самых бурных верной рукой управлял кормилом империи, являясь осторожным и отважным, смотря по обстоятельствам, и знал Россию, как Верней — человеческое тело». Отметим, что французский художник и врач Жозеф-Гишар дю Верней считался тогда непревзойдённым знатоком анатомии, так что комплимент получился блестящим и очень лестным одновременно и для Остермана, и для России.
Отчасти это объясняется тем, что, в отличие от многих других иностранцев на русской службе, Остерману было некуда возвращаться. В Россию он попал при скверных обстоятельствах — на родине его ждал суд и, возможно, казнь.
Можно точно датировать тот день, когда маленькая немецкая карьера сына пастора, студента Йенского университета, прервалась. Вот что значится в книге усопших лютеранской общины города Йена: «Погребен студент Борхердинг, которого 4 мая 1703 года в половине двенадцатого ночи во время пирушки заколол студент по фамилии Остерман, бюргер из Вестфалии». Впоследствии будет придумана история о студенческой дуэли. Однако дуэли не было — было самое настоящее убийство. Юный Остерман, которому не исполнилось ещё и 17 лет, был вынужден бежать в Амстердам.
Россия, ведущая тогда Северную войну со Швецией, напоминала своего рода кадровый пылесос. На русскую службу привлекали всех подряд, в ком можно было разглядеть хоть какие-то способности. На прошлые тёмные делишки закрывали глаза. И как раз когда Остерман — без гроша в кармане и без перспектив — обретался в Амстердаме, туда прибыл русский вице-адмирал Корнелий Крюйс. К нему-то Остерман и поступил на должность подшкипера, однако по пути в Россию выяснилось, что молодой человек способен к языкам и к делопроизводству. Так началась уже русская карьера Остермана. В отличие от маленькой немецкой, она чуть ли не сразу становится большой. Секретаря вице-адмирала Крюйса заметил сам царь Пётр. Его феноменальное чутьё сработало и в этот раз. Остерман становится сначала тайным писарем при походной канцелярии царя, а потом и его личным секретарём. За пару лет немец изучает русский язык и, похоже, начинает даже думать по-русски. Вот что писал о нём сам Пётр: «Ни разу и ни в одном деле этот человек не допустил ошибку. Я поручал ему писать к иностранным дворам и к моим министрам, состоявшим при чужих дворах, отношения по-немецки, по-французски, по-латыни. Он всегда подавал мне черновые записи по-русски, чтоб я мог видеть, хорошо ли понял он мои мысли. Я никогда не заметил в его работах хотя бы малейшего недостатка».
Вообще-то недостатки у Остермана были. Но проходили они по разряду борьбы хорошего с лучшим. Скажем, в 1721 году Остерман проявил себя как едва ли не больший патриот России, чем сам царь. Он серьёзно рисковал, но в итоге выиграл. Более того, оставил в выигрыше и царя, и Россию.
Ему было поручено помогать Якову Брюсу в заключении Ништадтского мира со Швецией. Мира, который подводил итог длительной кровопролитной войне. А война эта осточертела Петру I до такой степени, что он в последний момент проявил малодушие и решил во имя скорейшего подписания договора вернуть шведам захваченный ещё в 1710 году город Выборг. Для чего отправил в Ништадт, где Остерман уже вёл переговоры, новое предложение. Предложение вёз Павел Ягужинский — доверенное лицо Петра. Остерман по своим каналам узнал о сути этого предложения. И оно стало ему поперёк горла. Как так? Отдавать шведам завоёванное? Нет, это немыслимо. Но немыслимо и прямо попирать монаршую волю.
И тогда Остерман, знавший о слабости Ягужинского к выпивке, пишет письмо коменданту Выборга Ивану Шувалову с просьбой задержать царского курьера хоть на пару дней. Тот просьбу выполнил на отлично, накачав Ягужинского водкой и выиграв для Остермана время. Когда Ягужинский явился-таки в Ништадт, мир был уже подписан. Выборг остался за Россией навсегда.
Ловкость Остермана произвела на Петра впечатление. За Ништадтский мир тот получает титул барона и кое-что ещё. Пётр, дорожа таким ценным кадром, решает намертво привязать Остермана к России. И выступает сватом. В жёны ловкому немцу определятся Марфа Стрешнева, представительница знатного боярского рода, находящаяся в родстве с царём. Конечно, родство это отдалённое, Марфа Ивановна приходилась бабке Петра I двоюродной правнучкой. Но факт есть факт. Честь великая.
Марфа Остерман. Портрет кисти Франкарта, 1738 г.
Однако ещё более великой оказалась любовь между недоучившимся немецким студентом и русской аристократкой. Когда в 1742 году Остермана сослали в Берёзов, его жена получила высочайшее позволение поселиться в своём поместье и не следовать за мужем в ссылку, как это практиковалось ранее. За 84 года до подвига жён декабристов Марфа Ивановна отвергла это предложение и поехала в ссылку со своим Андреем Ивановичем. Она умерла в 1781 году, надолго пережив мужа, который скончался в 1747 году. И была свидетельницей его посмертного триумфа. Екатерина Великая полностью реабилитировала Остермана, подтвердив все его титулы «в знак высокой оценки заслуг перед царским домом».
Андрей Иванович Остерман
Граф А.И. Остерман. Неизвестный художник
Андрей Иванович Остерман (30 мая 1687 — 20 мая 1747) — дипломат, граф (1730), из семьи лютеранского пастора, один из сподвижников Петра I. Придерживался политики союза со Священной Римской империей. Член Верховного тайного совета. Фактически руководил внутренней и внешней политикой России при Анне Иоанновне. После дворцового переворота 1741 года, возведшего на престол Елизавету Петровну, был отправлен в ссылку.
Генрих Иоганн Фридрих, или граф Андрей Иванович Остерман, как его звали в России, получил образование предположительно в Йене и Эйзенахе. В 1703 или 1704 году он познакомился в Амстердаме с российским вице-адмиралом Крейсом, который принял его к себе секретарем. За два года пребывания в России Остерман научился свободно говорить и писать по-русски. Петр Великий, находясь однажды на корабле вице-адмирала Крейса, попросил найти толкового чиновника, который мог бы грамотно написать письмо. Вице-адмирал представил царю Остермана. Государь остался очень доволен им, и с тех пор Андрей Иванович неотлучно находился при монархе. Петр I время от времени повышал его чинами и прибавлял ему жалованья и доверял даже секретные дела. 16 февраля 1708 года Остерман, владевший латинским, немецким, французским, голландским, итальянским и русским языками, был определен в дипломатическое ведомство — Посольскую канцелярию в качестве переводчика к вице-канцлеру П.П. Шафирову. В 1711 году Остерман сопровождал Петра I в Прутской экспедиции. Вместе с вице-канцлером бароном Шафировым он ездил в лагерь к верховному визирю для заключения мира между Россией и Портой Оттоманской. 12 июля Андрей Иванович был пожалован в тайные секретари. В феврале 1713 года Остерман отправился в Берлин к прусскому королю Фридриху I с устным посланием Петра I. В том же году дипломат обязался служить России до окончания русско-шведской войны.
В 1716-м он был назначен советником Посольской канцелярии и выполнял важные поручения царя. Остерман вместе с Я.В. Брюсом принимал участие в русско-шведских мирных переговорах на Аландском конгрессе, открывшемся 12 мая 1718 года. Русские представители сразу заявили, что «его царское величество желает удержать все им завоеванное». Шведские дипломаты не менее категорически ответили, что «король желает возвращения всего у него взятого»; Герц объявил мир невозможным, если предварительно не будет решено вернуть Швеции Лифляндию и Эстляндию. Русские со своей стороны указали, что мир не состоится без предварительного решения о сохранении Лифляндии и Эстляндии за Россией. Затем дипломатам пришлось все же перейти к аргументации своих требований. Постепенно стало ясно, что шведы согласны уступить кое-что при условии получения территориальной компенсации в другом месте. Россия в обмен за признание Карлом XII присоединения к ней прибалтийских земель, и без того прочно ею удерживаемых, должна выставить 150-тысячную армию и в союзе с разгромленной Швецией вступить в войну с Польшей, Данией, Англией, с ее союзниками Голландией, Германской империей, фактически со всей Европой.
Торжество по случаю заключения Ништадтского мира. Пайманов Евграф Семенович
Петр, решительно отклонив шведские идеи, в то же время предписывал конгресса не прерывать, а затягивать его всеми возможными способами. Вся эта процедура предпринималась исключительно для того, чтобы показать искреннее стремление России к миру. А в то самое время, когда Остерман объяснялся с королевой, отряды русских высадились с кораблей на шведский берег в двух местах, севернее и южнее Стокгольма. Шведские войска кое-где пытались оказать сопротивление, но были легко обращены в бегство. Операция носила сугубо демонстративный характер и предназначалась для наглядного доказательства беззащитности Швеции, что и было достигнуто.
Без всяких посредников 28 апреля 1721 года в финском городе Ништадт встретились за круглым столом дипломаты России и Швеции для заключения мирного договора. Россию представляли по-прежнему Брюс и Остерман, который получил титул барона и тайного советника канцелярии. Переговоры проходили напряженно. Дело дошло до смешного: шведские представители, например, требовали, чтобы в перечне уступленных ими городов числился Петербург! Русская сторона не поступилась ничем. Более того, если в конце Аландского конгресса Россия соглашалась на временное присоединение Лифляндии, то теперь она отходила к России навечно. В то же время русские представители пошли на уступки ради главного — скорейшего подписания договора. Россия уступила Швеции Финляндию, согласилась не настаивать на включении в договор претензий голштинского герцога, за Лифляндию выплачивалась двухмиллионная компенсация. Швеция получала право беспошлинно закупать русский хлеб и т. д. Но представители России не пошли на заключение прелиминарного договора, рассчитанного на то, чтобы снова затянуть дело.
В 1724 году Петр I поручил Остерману «дать приличнейшее образование Коллегии иностранных дел». Тайный советник Остерман, опытнейший дипломат, составил проект нового штата канцелярии и регламента Коллегии. «Предложения» Остермана не были утверждены из-за смерти Петра I. Однако они изучались и использовались при составлении штатов на протяжении всего XVIII столетия.
Неизвестный художник Пётр I коронует Екатерину. Егорьевский музей
По восшествии на престол императрицы Екатерины I Остерман получил звание вице-канцлера и чин действительного тайного советника (1725). С учреждением Верховного тайного совета становится его членом (1726). Будучи начальником над почтами (с ноября 1726), способствовал развитию почтовых трактов, проложенных в т.ч. через Казань и Нижний Новгород до границ с Китаем и через всю Сибирь. С 1727 возглавлял Комиссию о коммерции, которая занималась вопросами поддержки деятельности российского купечества во внешней торговле и приняла в связи с этим ряд существенных мер, включая и ряд таможенных льгот, мер, направленных на развитие судостроения, а также первый в России Вексельный устав (1729). Тогда же и позднее Остерманом предлагались меры к преодолению сословных и других привилегий, имевших место в присоединенных к России балтийских провинциях, к более тесному единению этих областей, в частности Эстляндии и Лифляндии, с Российским государством.
Благодаря Остерману в 1726 году Россия заключила союзный договор с Австрией, сохранивший свое значение на весь XVIII век, ибо в основе его, согласно идее Остермана, была общность интересов по расчленению Польши, «укрощению» Пруссии и изгнанию турок из Европы. Новая внешнеполитическая программа России была сформулирована Остерманом в июле — августе 1727 года и развита в письмах к Б.И. Куракину и А.Г. Головкину, русским уполномоченным на Суассонском конгрессе. В царствование Петра II благодаря усилиям российской внешней политики, руководимой Остерманом, впервые после 1721 за российскими государями был признан императорский титул (официально в августе 1729 это было сделано Швецией). Договорами 1727 и 1728 были урегулированы российско-китайские отношения и упорядочены контакты в области торговли.
Остермана ценили как профессионала, опытного и умного человека. Вначале его покровителем стал А.Д. Меншиков, влиятельный вельможа при дворе Екатерины I. Благодаря близости к нему Остерман получил важную должность воспитателя — обер-гофмейстера великого князя, а потом императора Петра II. Осенью 1727 года Остерман перешел на сторону враждебного Меншикову клана князей Долгоруких и стал одним из инициаторов свержения и ссылки светлейшего в Сибирь. Тонкий политический нюх, знание человеческих слабостей, самообладание, беспринципность и умение вовремя поставить на победителя, плести сложную интригу и при этом оставаться в тени — все эти качества позволили Остерману удержаться на плаву при пяти самодержцах.
Экзекуция над А. И. Остерманом 18 января 1742 года. Неизвестный художник первой половины XIX в.
Тяжело пришлось ему в начале 1730 года, когда члены высшего правительственного органа — Верховного тайного совета, куда, кстати, входил и Остерман, вознамерились ограничить власть императрицы Анны Иоанновны. После провала этого предприятия Остерману чудом удалось избежать опалы. С немалым трудом Остерман — член Кабинета министров и граф — сумел найти подход к капризному и подозрительному фавориту Анны Иоанновны Э.И. Бирону, который хотя и не любил Андрея Ивановича, но ценил его как крупного специалиста, считался с его мнением. Генерал Манштейн пишет в своих мемуарах: «Граф Остерман был без сомнения в свое время один из величайших министров в Европе. Он совершенно знал пользы всех держав; имел способность обнимать все одним взором, и одарен будучи от природы редким умом, соединял с оным примерное трудолюбие, проворство и безкорыстие. Он никогда не принимал ни малейшего подарка от иностранных дворов, не получив прежде на то позволения от своего двора. С другой стороны, имел чрезвычайную недоверчивость и простирал часто слишком далеко свои подозрения; не мог терпеть никого выше себя, также равного, разве несведущего. Никогда коллеги его в Кабинете не были им довольны; он во всем хотел быть главным, а чтобы прочие соглашались только с ним и подписывали.В затруднительных делах Государственных, когда, по занимаемому им месту, следовало ему дать свое мнение, он притворялся больным, опасаясь учинить что-либо для себя предосудительное, и посредством такой политики удержался при шести разных Правительствах».
Волынский на заседании Кабинета Министров. Валерий Якоби (1834-1902)
После кончины великого канцлера графа Головкина, последовавшей 20 января 1734 года, граф Остерман вступил в Главное управление иностранным департаментом и в декабре того же года заключил в Санкт-Петербурге с английским резидентом Рондо трактат в 30 статьях о дружбе и взаимной торговле на 15 лет.
Портрет А.И. Остермана, Иоганн Филипп Каспар Бер,1730-е. Коллекция Подстаницких.
В 1740 году, после смерти Анны Иоанновны, будучи составителем устава о регентстве Э.И. Бирона, Остерман, сохраняя свое влиятельное положение при дворе, не участвовал в перевороте 1740, но при воцарении Анны Леопольдовны был пожалован в генерал-адмиралы (1740), вступил в полное управление Морским ведомством и председательствовал во Втором департаменте Кабинета. Влиятельный соперник генерал-фельдмаршала Миниха, Остерман вместе с Антоном-Ульрихом Брауншвейгским способствовал его опале и отставке, став фактически первым министром.
В том же 1740 году, после, свержения Бирона, отставки Миниха и установления регентства Анны Леопольдовны, Остерман решил, что наступил его час, и, пользуясь особым доверием правительницы, выдвинулся в руководители государства — фактически стал главой правительства. Эта должность, как и чин высшего морского начальника — генерал-адмирала, полученный Остерманом в 1740 году, была явно не по нему: привыкший действовать незаметно, осторожно плести сети интриг, он не обладал необходимой широтой подхода к государственным проблемам, авторитетом лидера, решительностью и смелостью.
В 1741 году в Россию прибыло персидское посольство, чтобы встретиться с цесаревной Елизаветой Петровной, однако прием не состоялся — Остерман воспрепятствовал этому свиданию. Тогда-то дочь Петра I в ярости велела передать влиятельному министру, что «он забывает, кто я и кто он сам — писец, ставший министром благодаря милости моего отца… Он может быть уверен, что ему ничего не будет прощено». Получив сведения о готовившемся заговоре Елизаветы Петровны, Остерман не сумел предотвратить его и стал одной из первых жертв переворота — был арестован ночью 25 ноября 1741 года и заключен в Петропавловскую крепость — цитадель Петербурга. Новая императрица Елизавета не забыла обиду, нанесенную ей во время визита в Петербург персидского посла. Не простила она Остерману и его попытки укрепить власть правительницы Анны Леопольдовны.
В январе 1742 года по приговору суда должна была состояться смертная казнь Остермана. Историк XIX века Д. Бантыш-Каменский писал: «…Солдаты, стащив тогда графа с носилок, положили голову его на плаху, к которой приближась палач и растегнув воротник у рубашки и шлафрока его, оголил шею. Все сие не более минуты продолжалось, как объявили графу Остерману, что императрица переменила смертную казнь его на вечное в Березов заточение. Солдаты подняли тогда графа и посадили снова на носилки. В то время потребовал он, чтобы ему подали парик его и колпак; надел их на голову и застегнул воротник у рубашки и шлафрока, не показав ни малейшей в лице перемены. Великий человек всегда, даже и в несчастье, является великим! В следующий день граф Остерман, мучимый сильной подагрой, отправлен был из Петропавловской крепости в Сибирь. Последние слова его состояли в покорнейшей просьбе, чтобы императрица не оставила милостивым и великодушным покровительством его детей». Он отправился с женой, бывшей при Анне Иоанновне статс-дамой, в Березов и умер там через пять лет, 20 мая 1747 года.
Семья
Был женат на Марфе Ивановне Стрешневой. Супруги Остерман имели двоих сыновей и одну дочь — графиню Анну Андреевну, которая была замужем за генерал-аншефом Матвеем Андреевичем Толстым. Старший сын граф Федор Андреевич дослужился до генерал-поручика. Он был действительным тайным советником, сенатором.
Другой сын, граф Иван Андреевич, поднялся еще выше, став канцлером России.
Характеристика
По замечанию историка В. Н. Виноградова, граф Остерман принадлежал к тем иностранцам, для которых Россия стала не второй родиной, а единственной. Образованный, начитанный, обладающий острым аналитическим умом, Андрей Иванович сочетал в себе все достоинства и пороки века Просвещения. Он не брал взяток и отказывался даже от традиционных в то время подарков в честь заключения договоров. Одновременно, он был честолюбив, тщеславен, мстителен и всегда находился в центре придворных интриг.
У Остермана не было друзей или добрых знакомых, что и немудрено — общение с ним, по единодушному мнению, было крайне неприятно. Он был очень скуп и нечистоплотен. Комнаты его отличались дурным убранством, а служители были одеты как нищие. Серебряная посуда, которую он каждый день употреблял, больше походила на оловянную. Он был очень скуп и нечистоплотен. Комнаты его отличались дурным убранством, а служители были одеты как нищие. Серебряная посуда, которую он каждый день употреблял, больше походила на оловянную.
Скрытность, лживость и лицемерие Остермана стали притчей во языцех, а не особенно искусное притворство — поводом для анекдотов. В минуты риска, когда нужно было высказаться о чем-либо определенно или подписать требующий особой осмотрительности документ, Остерман внезапно и тяжко заболевал. У него начиналась подагра, мигрень, ревматизм или что-нибудь другое. Он жалобно стонал, укладывался в постель, и вытащить его оттуда было невозможно. Не без сарказма Бирон писал в апреле 1734 года посланнику России в Варшаве графу Кейзерлингу: «Остерман лежит с 18-го февраля и во все время один только раз брился, жалуется на боль в ушах, обвязал себе лицо и голову. Как только получит облегчение в этом, он снова подвергнется подагре, так что, следовательно, не выходит из дома. Вся болезнь может быть такого рода: во-первых, чтобы не давать Пруссии неблагоприятного ответа… во-вторых, турецкая война идет не так, как того желали бы».
Медаль «В память заслуг графа А. И. Остермана». 1730-е гг.
Лит.: Вагнер И. Ф. Остерман — немец при дворе российских императоров. Картина жизни и поиски следов.
Полиевктов М. А. Остерман, Андрей Иванович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.
Рудаков В. Е. Остерман, Генрих Иоганн // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Полиевктов М. А. Остерман, Андрей Иванович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.
Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005