Словари
1. Пропадать, исчезать.
Становиться невидимым, незаметным, исчезая из поля зрения.
отт. Переставать восприниматься, ощущаться (о звуках, запахах).
отт. Сбиваться с пути, с дорогу.
Брать начало в далёком прошлом, уходить в далёкое прошлое.
отт. Становиться менее значительным, менее выразительным; пропадать.
Целиком погружаться, углубляться (в мысли, думы, мечты и т.п.).
Лишаться самообладания, не знать, что предпринять.
отт. Утрачивать способность соображать, воспринимать внешний мир.
Тратиться, расходоваться бесцельно, попусту.
Морфология: я теря́юсь, ты теря́ешься, он/она/оно теря́ется, мы теря́емся, вы теря́етесь, они теря́ются, теря́йся, теря́йтесь, теря́лся, теря́лась, теря́лось, теря́лись, теря́ющийся, теря́вшийся, теря́ясь; св. потеря́ться
1. Когда человек, объект теряется, значит, его не находят в том месте, где он должен быть, или не помнят, где именно его оставили.
Носовые платки, перчатки, зонтики часто теряются. | При переезде часто теряются нужные вещи. | св.
Ключи потерялись в самый неподходящий момент. | В магазине искали девочку, которая потерялась.
2. Когда теряются письма, это означает, что они не доходят до адресата.
Не одно письмо отправила Варя отцу, но письма терялись где-то, а она всё ждала тёплых родительских слов. | св.
Письмо с фотографией потерялось.
3. Когда какой-то объект теряется (из виду), вы перестаете его видеть.
Что-либо теряется среди деревьев, среди полей. | Горизонт теряется в дымке, в тумане. | Передо мной был небольшой ручеёк, который терялся среди густых зарослей ольхи. | Впереди дорога терялась в сугробах. | Лестница, ведущая в жилые комнаты, терялась во тьме.
4. Если что-либо теряется, то это означает, что проявление какого-либо физического свойства становится слабее, постепенно утрачивается.
Зрение, слух теряется со временем. | Память с возрастом теряется.
5. Если кто-либо теряется рядом с вами, значит, другие люди замечают только вас, а на этого человека не обращают внимания. св.
Она слишком известна и скандальна, он потерялся рядом с ней.
6. Когда кто-либо теряется в догадках (предположениях), он не может понять, объяснить что-либо, потому что не имеет достаточно информации.
Она представила отчаяние на лице матери, которая ищет её повсюду, теряясь в догадках и спрашивая себя, что случилось с её девочкой.
7. Если кто-либо теряется, то это означает, что этот человек испытывает проблемы при знакомстве, общении с кем-либо, в сложной ситуации, не знает, как себя вести.
Теряться на людях. | Он не теряется при любых обстоятельствах. | Теряться перед учителем, перед начальством. | Я теряюсь и не знаю, что ответить. | Если ему отвечали по-английски, он терялся и с трудом находил нужные слова. | Она всегда терялась в серьёзные моменты и в глубине души боялась предстоящего объяснения. | св.
На мгновение он потерялся.
теря́юсь, теря́ешься, несов.
1. Страд. к терять во всех знач., кроме
2. (сов. потеряться). Пропадать, становиться неотыскиваемым, незаметным, невидным. Все вещи у меня постоянно теряются. Т. в толпе. «Буду я уметь теряться по свету, забыться и развлечься.» Грибоедов.
|| перен. Целиком погружаться, уходить во что-н., забыв себя (редко). «Он так привык теряться в этом (в гнетущих воспоминаниях), что чуть с ума не своротил.» Пушкин.
3. (сов. потеряться) перен. Быть незаметным, не бросаться в глаза (книжн.). Недостатки картины теряются среди ее крупных достоинств. Его дарование не теряется в толпе блестящих талантов.
4. (сов. потеряться) перен. Уходя в даль, занимать такое положение, что конец не виден, пропадает (книжн.). «Разрезав город, река течет к юго-западу и теряется в ржавом Ляховском болоте.» Максим Горький.
5. (сов. потеряться). Становиться слабее, утрачиваться, прекращаться. Живость движений понемногу терялась. Крлнко. «Спокойствие сменяется тревогою души и вовсе страсть теряется сколачивать гроши.» Некрасов.
6. (сов. потеряться). Лишаться самообладания, терять уверенность в своем поведении. При малейшей опасности он совершенно теряется. «Он робел и терялся, когда оставался с ней наедине.» Тургенев.
1. Пропадать, исчезать. Теряются вещи. Т. в толпе (затериваться).
2. (1-ое лицо и 2-е лицо не употр.). Утрачиваться, становиться слабее. Теряются старые связи. Теряется уверенность. Теряется память. Теряется лёгкость движений.
3. (1-ое лицо и 2-е лицо не употр.). Становиться менее заметным, переставать замечаться. Дорожка теряется во ржи. Отдельные недостатки книги теряются рядом с её достоинствами.
4. Лишаться самообладания, уверенности. Т. в незнакомом месте. Не теряйся! (не робей!; разг.).
Теряться в догадках (в предположениях) недоумевая, не находить объяснения чему-н.
1. Пропадать, исчезать (о чём-л. забытом, оставленном, оброненном). Носовые платки часто теряются. При переезде на новую квартиру иногда теряются разные вещи.
2. Делаться незаметным, неразличимым, невидимым, исчезать из поля зрения. Т. в дали, в вышине, в листве. Т. среди деревьев, среди полей. Т. из виду. Т. в толпе, в тесноте. Т. в дыму, в тумане. Взгляд, взор, глаз теряется в чём-л. (не знает куда, на что смотреть, при обилии, разнообразии предметов или при необъятном, необозримом пространстве). // Становиться едва слышимым, едва ощутимым (о звуках, запахах). Топот теряется вдали. Голос теряется в грохоте машин. Запах духов теряется к вечеру. Начало русского языка теряется в глубине веков (берёт начало в далёком прошлом).
3. Становиться слабее, постепенно утрачиваться. Зрение, слух теряется со временем. Память на имена и даты в старости теряется. Теряется живость движений с возрастом. Теряются старые дружеские связи.
1. (сов. также утеряться).
Пропадать, исчезать (о чем-л. забытом, оставленном, оброненном).
В кочевой жизни моей тетради записок легко терялись. М. Горький, О сказках.
2. Делаться незаметным, неразличимым, невидимым.
Узкая тропка шла между стволов и терялась в бору. Короленко, В пустынных местах.
Разведчики в зеленых халатах совершенно терялись среди листвы. Казакевич, Весна на Одере.
Становиться едва слышимым, едва ощутимым (о звуках, запахах).
Топот лошадиный Звуча теряется вдали. Лермонтов, Измаил-Бей.
Еще горько и спиртуозно пахло из кустов осенним тлением, но этот запах терялся в зимней свежести. Бунин, Суходол.
Переставать прослеживаться, уходя в глубь веков.
— Корень дворянства моего теряется в отдаленной древности. Пушкин, Гости съезжались на дачу…
Начало русского языка теряется в глубине веков давнопрошедших. Срезневский, Мысли об истории русского языка.
3. Становиться слабее, постепенно утрачиваться.
Память в старости теряется на имена и на события настоящего. Л. Толстой, Дневник, 28 окт. 1900.
Слепота все более налагала свой отпечаток на темперамент мальчика, начинавший определяться. Живость движений понемногу терялась. Короленко, Слепой музыкант.
4. Лишаться спокойствия, хладнокровия, не знать от волнения, как поступить, что делать.
Теряться в опасности. Теряться в обществе.
[Аркадий] чувствовал, что не в силах занять Одинцову; он робел и терялся, когда оставался с ней наедине. Тургенев, Отцы и дети.
— теряться в догадках
теря́ться, теря́юсь, теря́емся, теря́ешься, теря́етесь, теря́ется, теря́ются, теря́ясь, теря́лся, теря́лась, теря́лось, теря́лись, теря́йся, теря́йтесь, теря́ющийся, теря́ющаяся, теря́ющееся, теря́ющиеся, теря́ющегося, теря́ющейся, теря́ющихся, теря́ющемуся, теря́ющимся, теря́ющуюся, теря́ющеюся, теря́ющимися, теря́ющемся, теря́вшийся, теря́вшаяся, теря́вшееся, теря́вшиеся, теря́вшегося, теря́вшейся, теря́вшихся, теря́вшемуся, теря́вшимся, теря́вшуюся, теря́вшеюся, теря́вшимися, теря́вшемся
1. становиться в тупик
/ сильно: терять голову (или почву под ногами)
Значение слова «теряться»
1. (сов. также утеряться). Пропадать, исчезать (о чем-л. забытом, оставленном, оброненном). В кочевой жизни моей тетради записок легко терялись. М. Горький, О сказках.
2. Делаться незаметным, неразличимым, невидимым. Узкая тропка шла между стволов и терялась в бору. Короленко, В пустынных местах. Разведчики в зеленых халатах совершенно терялись среди листвы. Казакевич, Весна на Одере. || Становиться едва слышимым, едва ощутимым (о звуках, запахах). Топот лошадиный Звуча теряется вдали. Лермонтов, Измаил-Бей. Еще горько и спиртуозно пахло из кустов осенним тлением, но этот запах терялся в зимней свежести. Бунин, Суходол. || Переставать прослеживаться, уходя в глубь веков. — Корень дворянства моего теряется в отдаленной древности. Пушкин, Гости съезжались на дачу… Начало русского языка теряется в глубине веков давнопрошедших. Срезневский, Мысли об истории русского языка.
3. Становиться слабее, постепенно утрачиваться. Память в старости теряется на имена и на события настоящего. Л. Толстой, Дневник, 28 окт. 1900. Слепота все более налагала свой отпечаток на темперамент мальчика, начинавший определяться. Живость движений понемногу терялась. Короленко, Слепой музыкант.
4. Лишаться спокойствия, хладнокровия, не знать от волнения, как поступить, что делать. Теряться в опасности. Теряться в обществе. □ [Аркадий] чувствовал, что не в силах занять Одинцову; он робел и терялся, когда оставался с ней наедине. Тургенев, Отцы и дети.
Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
ТЕРЯ’ТЬСЯ, я́юсь, я́ешься, несов. 1. Страд. к терять во всех знач., кроме 3. 2. (сов. потеряться). Пропадать, становиться неотыскиваемым, незаметным, невидным. Все вещи у меня постоянно теряются. Т. в толпе. Буду я уметь теряться по свету, забыться и развлечься. Грибоедов. || перен. Целиком погружаться, уходить во что-н., забыв себя (редко). Он так привык теряться в этом (в гнетущих воспоминаниях), что чуть с ума не своротил. Пушкин. 3. (сов. потеряться) перен. Быть незаметным, не бросаться в глаза (книжн.). Недостатки картины теряются среди ее крупных достоинств. Его дарование не теряется в толпе блестящих талантов. 4. (сов. потеряться) перен. Уходя в даль, занимать такое положение, что конец не виден, пропадает (книжн.). Разрезав город, река течет к юго-западу и теряется в ржавом Ляховском болоте. М. Горький. 5. (сов. потеряться). Становиться слабее, утрачиваться, прекращаться. Живость движений понемногу терялась. Короленко. Спокойствие сменяется тревогою души и вовсе страсть теряется сколачивать гроши. Некрасов. 6. (сов. потеряться). Лишаться самообладания, терять уверенность в своем поведении. При малейшей опасности он совершенно теряется. Он робел и терялся, когда оставался с ней наедине. Тургенев. ◊
Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
теря́ться
1. пропадать, исчезать, оказываться в неизвестном месте; становиться недоступным
2. перен. делаться незаметным, неразличимым для зрения, слуха или обоняния
3. перен. переставать прослеживаться, уходя в глубь веков
4. перен. становиться слабее, постепенно утрачиваться; пропадать
5. перен. лишаться спокойствия, хладнокровия, уверенности в том, как надо поступить
6. перен. утрачивать способность соображать, воспринимать внешний мир
8. перен. разг. тратиться, расходоваться бесцельно, попусту
Фразеологизмы и устойчивые сочетания
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: изучающе — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Текст книги «Оберег от нечистой силы (СИ)»
Автор книги: Алёна Цветкова
Любовно-фантастические романы
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Первый цех занимался раскройкой. За счет того, что обереги держались на теле за счет крючков по бокам, кроить можно было почти без учета размеров. Их у меня стало всего три: большие, средние и маленькие.
Раскроенные детали попадали в первый швейный цех, где детали сшивались между собой. Второй швейный цех обрабатывал швы, а третий пришивал крючки и отглаживал обереги чугунными утюгами.
В каждом цехе операции делились еще мельче между сотрудницами. Например, при раскройке одна женщина гладила и складывала ткань в три слоя, вторая обводила детали углем по деревянным лекалам, третья вырезала, а четвертая раскладывала детали в стопки и уносила к швеям.
Такое разделение труда позволило шить огромное по местным меркам, конечно, количество достаточно качественного белья. Ведь теперь, не нужно было несколько лет учиться, чтобы досконально узнать весь процесс все от начала до конца. Достаточно выучить пару нюансов, чтобы стать специалистом в своем деле.
А четыре девочки-белошвейки, всего пару недель поработав по старинке, встали во главе цехов. Пятая, самая бойкая, занималась закупкой ткани, тесьмы и крючков. А продавцом я наняла Злату, молоденькую, но очень шуструю дочку, разорившегося купца. Того самого, у которого я и купила этот дом.
Общее руководство все еще было за мной, но я уже думала, что через пару месяцев, смогу поручить это кому-нибудь из своих девочек. Я ни на секунду не забывала, что мне с работы мастерской причитается всего десять процентов прибыли. А значит, в идеале, я не должна тратить на ее работу больше, чем пару часов в неделю. Пока у меня так не получалось, конечно, но зато я знала к чему мне стремиться.
А еще я терзала свою память «изобретением» бумаги. Я записала на пергаменте все, что смогла вспомнить про бумагу. О ее изготовлении и применении. Если бы я знала, как мне пригодиться идея двоюродной сестры, то я бы не мечтала скорее сбежать к друзьям, которые как раз в те дни нашли за гаражами, где мы тусили, ощенившуюся суку. И пока сестра изводила меня своей бумагой, я больше всего мечтала подержать в руках маленьких слепых щеночков. И вот их я помню совершенно четко и ясно. А про бумагу – только противный голос сестры и что-то тяжелое в руках. И потом как раз с этого тяжелого сестра и сняла толстый, грубый и желтоватый лист рыхлой бумаги. И положила под пресс. Его я тоже помню, потому что после этого мама отпустила меня на улицу.
Но постепенно мои усилия принесли свои плоды. Выжав свою память почти досуха, я накидала примерный процесс производства бумаги. Сырье, в нашем случае это листья, смешиваются в водой и режутся как можно мельче. Мы, вообще, рубили листья в блендере, и я только сейчас поняла, почему потом мама ворчала, что мы его изгадили. Затем туда же добавляется клей ПВА, перекись водорода. Смесь выкладывается на мелкую сетку, натянутую на деревянную раму. Вся конструкция несколько раз погружается в воду, так чтобы масса распределилась по сетке как можно ровнее, затем будущий лист бумаги прижимается дощечкой, чтобы выжать лишнюю воду, и полученный пласт отправляется под пресс, а потом на сушку.
Пластиковой сетки у меня не было, но я натянула на деревянную рамку мешковину. По идее, она должна справится с поставленной задачей, удержать мелкие частички листьев для формирования пластины.
Листья я попробовала заменить мелкими опилками, клей ПВА – клейстером из муки, который меня научила варить Белава, а перекись водорода ничем, но то, что у меня получилось походило на лист ДСП, а не на бумагу. Рецептик я, конечно, все равно записала, в будущем пригодиться. Но вот поиски сырья для бумаги продолжались.
До тех пор, пока Злата не спросила у меня:
– Василиса, а что такое «хэбэшка»? Ты про все ткани говоришь «это же хэбэшка», это какое-то обозначение качества? Я о таком ни разу не слышала.
– Хэбэшка, – рассмеялась я, – Это значит хлопчато-бума…
Я запнулась и ошарашенно уставилась на Злату… Мать моя женщина! Вот он ответ на мой вопрос. Он всегда был перед моими глазами, а я его не видела! Я мгновенно вспомнила, что помимо макулатуры на переработку принимали и хлопчатобумажную, то есть хлопковую и другую натуральную ветошь… потому что это тоже целлюлоза. И из нее можно делать бумагу.
Хэбэшных лоскутков в мастерской у меня было воз и маленькая тележка. И я не стала откладывать испытания в долгий ящик. И в тот же вечер получила первый в этом мире лист бумаги…
Да, она была рыхлая, толстая и не слишком хорошая, и технологию придется изменять и дорабатывать, но это была именно бумага. Самая настоящая бумага.
– И-и-и! – я с визгом влетела в келью святоши и повисла на нем, не в силах сдержать эмоции. – У меня получилось! Святоша, у меня получилось!
– Что получилось, Василиса? – Улыбнулся святоша, едва удержавшись на ногах.
– Не скажу пока, – заявила я, отцепляясь от святоши, и сбежала обратно в лавку, чувствуя какую-то неловкость. Ничего же такого у меня к нему нет… Он только друг. И святоша к тому же.
А мне просто слишком далеко было бежать до Марьюшки, и слишком сильно хотелось поделиться своей радостью хоть с кем-то. И святоша просто был ближе всех моих друзей в этом мире. Но уши все равно горели.
Снег растаял стремительно. Всего пару дней назад черные, грязные сугробы источали вонь тех дней, когда бомжики еще не взяли на себя миссию по наведению чистоты в городе, а сейчас уже все подсохло, мы выскребли последние уголки города от прошлогоднего мусора и вывезли все на помойку за город.
И вот тут меня поджидала неприятность, о которой я даже не подумала. Всю зиму мои бомжики поступали точно так же, как и раньше: вывозили отходы за город и сваливали прямо вдоль дороги, где попало. И когда все это стало активно таять, ветер принес в город такую вонь, что я прикрывала нос куском ткани. Глядя на меня, мои работницы тоже похватали лоскутки. И вскоре весь город ходил, прижимая к носам тряпочки.
И тогда я изобрела носовой платок… А чего теряться-то? Нормальных платков тут ведь не было. Были утиральники по размеру похожие скорее на небольшое полотенце. Такой с собой носить не будешь.
Чтобы повысить защитные свойства носового платочка, а значит и привлекательность в глазах покупателей, я решила пропитывала ткань настоем сосновых почек. Моя бабушка всегда ополаскивала им постельное белье и полотенца, чтобы они пахли хвоей, и я помнила, как его делать. Тем более, весна самое подходящее время для сбора сырья для такого настоя.
Платочки от вони очень быстро вошли в моду, тем более стоили они довольно дешево. А ко мне в кубышечку, наконец-то, полился тоненький, но стабильный ручеек моих собственных копеечек… Ну, то есть пен…
Но вопрос с вывозом отходов надо было решать. Смысл наводить чистоту в городе, если выкидывать мусор сразу за его стенами. И я отправилась к Светозару. Нам нужен был участок за городом для организации свалки.
Писарь был рад снова видеть меня в ратуше.
– Сударыня Василиса, – расплылся он в улыбке и заглянул мне через плечо, – а вы сегодня одна? А где святоша?
– Да, я сегодня одна. А Светозар там? – я кивнула на дверь и, получив ответный кивок, игнорируя возмущенный всхлип писаря, распахнула дверь, для приличия стукнув пару раз костяшками пальцев.
– Василиса? – Поднял голову Светозар и заглянул мне за спину, – ты одна? А где святоша?
Где-где… там! Я досадливо поморщилась. Плохо, что все привыкли видеть нас вместе. Как бы не вышло, Василиса, что собственного авторитета у тебя и нет вовсе. Только святошин.
А вот сейчас и проверим. «Эй, – тряхнула я спящую, как обычно, женщину, – просыпайся, работа для тебя есть. Надо Светозару поулыбаться.» Но, не тут-то было. Эта негодяйка открыла глаза, посмотрела вокруг затуманенным взором, равнодушно скользнув по Светозару, и снова заснула.
Это что было-то?! Не поняла я. Да совсем недавно она тут перед ним стелилась и мешала мне работать! Что за саботаж?! Живо просыпайся! Пнула я ее снова. Нам тут надо у Светозара участок выбивать! Но моя женщина плевать хотела на участок и на Светозара. Вот всегда знала, что нельзя надеяться на эту часть меня. Где я, а где женщина… Эх! Придется по старинке переть танком для достижения своей цели.
– Василиса? Что ты молчишь? Что-то со святошей? – подскочил встревоженный Светозар.
– С ним все хорошо, Светозар. А вот у нас с вами все плохо. Все наши труды насмарку из-за помойки, которую мы все устроили за стенами города. Да, к нам даже подъехать нельзя, глаза слезиться начинают. И мы должны это исправить.
Говорила я долго. Вдохновляла, убеждала, не давая Светозару вставить ни словечка, потому что видела его недовольный взгляд и складочку между бровями, которые все никак не исчезали.
Попутно несколько раз попыталась построить глазки сама. Без этой беспечной нахалки, которая продолжала дремать, игнорируя мои мысленные очень гневные крики. Но меня так перекосило, что в глазах Светозара ко всему прочему появился испуг. А он все таки вставил свое слово:
– Василиса, с тобой все в порядке? У тебя что-то болит?
Через час, вымотав и себя, и Светозара, я получила разрешение устроить помойку в ближайшем овраге в лесу. Как раз рядом с сосновым бором, где мои бомжики добывали для меня сосновые почки. Мы уже все равно негласно возили мусор и отходы именно туда. Это была победа!
– Василиса, – остановил меня Светозар, когда я уходила, – а со святошей-то что? Как он?
– Да, откуда же я знаю, – пожала я плечами, – я его уже пару дней не видела. Но вроде ничего.
– Хм… ну, ладно… – Светозар явно выглядел удивленным. Странный… Нет, ну, я конечно, взяла зимой шефство над святошей, но сейчас-то он уже сам справлялся. Не мерз, не голодал по несколько дней, как раньше. Так что я с чистой совестью сложила с себя добровольные обязательства.
Организованная помойка и субботники в окрестностях города, на которые я выгоняла всех бомжиков, обогатив местный лексикон еще одни словом, спасли ситуацию. И к тому времени, когда установилась теплая погода, а дороги окончательно просохли, из города снова исчезли неприятные запахи. Но вот ароматизированные платочки, к моей радости, все так же пользовались спросом.
Одновременно с устройством свалки началось строительство бань. Дело это оказалось хлопотное и нервное. А все началось еще зимой, когда мы со святошей получили участок под бани.
Тогда святоша порекомендовал мне нанять архитектора. Я еще посмеялась, зачем для бань архитектор? Мы же не собирались строить вычурную местную достопримечательность. Просто прямоугольная коробка, с двумя отделениями: мужским и женским. В каждом одна общая раздевался, большая помывочная и небольшая парилка.
Но оказалось, здесь архитектор не только готовит проект, но и руководит всеми процессами строительства. Вроде нашего прораба. И это было совсем другое дело. Такому архитектору и денег не жалко заплатить. Я-то думала, мне придется дневать и ночевать на стройке, чтобы строители чего не напортачили.
Архитектора нашел сам святоша. Пожилой, но еще крепкий, мужичок, с забавным именем Гостомысл, внимательно слушал мои советы, кивал, но при этом всегда поступал по-своему. А когда я злилась, молчал и прятал улыбку в пышных усах. И говорил:
– Ты, дочка, не злись. Святоша ваш добро дал.
И этот нехороший человек, всегда подтверждал его слова. Хотя я уверена, он даже не вникал в то, что я говорю. И от этого я злилась еще больше. Но это было единственным недостатком Гостомысла в остальном меня все устраивало.
А еще горожане пришли к святоше с просьбой организовать игровую площадку вроде той, что была зимой и летом тоже. Пришлось срочно делать примитивные качели, в виде палки перекинутой через камень, песочницу и скамейки для родителей. Но зато к пирожкам мы стали продавать квас и холодный отвар.
В общем, забот было столько, что мне даже некогда было подумать о приезде святого отца. А он явно было не за горами, ведь купеческие караваны уже вовсю мотались по стране, развозя новость, что в Летинске женщины вместо кирки используют обереги.
Вот тогда я, кстати, и оценила уровень доверия святоши ко мне и моим задумкам. А заодно и уровень доверия горожан святоше. Купцы не спешили ко мне за оберегами, потому что за пределами Летинска ни один святоша не рискнул подтвердить, что обереги защищают женщин от демонов ничуть не хуже кирки. И бедные женщины продолжали маяться в ящиках, ожидая вердикта святого отца.
В тот день я возилась в своем кабинете в лавке, проводила очередную серию опытов по изготовлению бумаги. Мне нужно было придумать несколько составов: для писчей бумаги, для упаковочного картона и для денег. Картон у меня уже получался, а вот с над остальными рецептами я пока работала.
– Сударыня Василиса, – вбежала ко мне Варуха. Ей единственной было разрешено тревожить меня за работой. – Вас святоша ищет. Я слышала, – добавила она шепотом, – гонец прискакал… от святого отца. Завтра уже будут.
Мать моя женщина! От таких новостей у меня рамка выпала из рук, а сердце ухнуло в пятки, заколотив там как сумасшедшее. Одно дело знать, что он придет и все решится, и совсем другое, когда это все случается на самом деле.
Я вытерла руки, скинула фартук и помчалась в храм, к святоше.
– Василиса, завтра приедет святой отец. Будь готова, что он наведается и в работный дом, и на детскую площадку, и на стройку, и в твою лавку. И будет задавать вопросы, – святоша мерил шагами келью.
– Хорошо, – кивнула я, стараясь, чтобы никто не заметил, как мне страшно. Хватит одной истерички – святоши. Пусть он и делает вид, что ему все равно, но я то вижу, что несчастный пергамент с письмом святого отца садистски скручен и заброшен в самый дальний угол кельи. А руки у святоши трясутся и голос срывается явно не потому, что он абсолютно спокоен.
– Дитя мое, – подскочил он ко мне и схватил за руки, – не бойся, я не дам тебя в обиду. Все будет хорошо.
– Хорошо, – снова ответила я, пожимая плечами, – и вы не переживайте, святоша. Святой отец, если не полный дурак, очень быстро разберется, что к чему. Доходы от продажи оберегов такие, что он не сможет отказаться от моих пожертвований.
– Верно, – через силу улыбнулся святоша, – ты жертвуешь в храм гораздо больше всех остальных. Святой отец, я уверен, будет на нашей стороне.
– Святоша, – я сжала его ледяные руки в своих теплых ладонях, – вам не стоит так нервничать… все будет хорошо.
– Дай-то Бог, Василиса, – вздохнул святоша, – дай-то, Бог… Вместе со святым отцом наш город посетит и Великий князь…
– Великий князь приедет завтра?! – ахнула я. Вот тут я заволновалась. Чувствовала я себя так, как Магомед, к которому совершенно внезапно пришла гора, пока он собирался пойти к ней.
– Да, – выдохнул святоша, – это он прислал мне письмо…
Мать моя женщина! Я быстренько попрощалась со святошей и помчалась обратно в лабораторию. У меня есть всего одна ночь, чтобы довести до ума состав бумаги. Я буду дурой, если упущу такой шанс.
Все же цейтнот стимулирует умственную деятельность. А иначе как можно объяснить, что за одну ночь у меня получилось сделать то, что я безуспешно пыталась сделать несколько недель. А все потому, что у меня закончились лоскутки, и я добавила в бумажную смесь предыдущие листы, мелко порубив их на кусочки. Уж не знаю, что за магия сыграла, вроде бы и там и тут одно и то же, но бумага получилась намного лучше качеством, чем раньше.
Это был прорыв. Такие листы уже не стыдно было нести самому Великому князю. Осталось только дождаться, когда они хорошо спрессуются и высохнут. Но ведь он, наверное, не на один день приехал.
Когда взошло солнце, и я уже засыпала, прикорнув прямо на лавку, вдруг вспомнила, что у Великого князя есть жены, которым всенепременно нужно подарить обереги. Пришлось вставать и идти копошиться в своем бауле, выбирая трусы достойные королевы. И упаковывать их в пакеты-трусики, чтоб было красиво и достойно сделать подарок княгиням. Интересно, а сколько их? И сколько он привезет с собой? Надеюсь, не больше семи… а то я приготовила в подарок набор-недельку. Не хотелось, бы чтобы супруги перессорились, а меня посчитали виноватой.
Поезд с Великим князем и святым отцом мы вышли встречать за город.
Святоша, Светозар со всеми четырьмя женами и я, затесавшись в их компанию стояли на дороге в метрах ста от моста через ров, ограждающий город. Храмовые послушники, перепуганные бомжики и все остальные горожане теснились позади нас.
Солнце жарило совсем по летнему, и если бы не прохладный ветер, то мы сдохли бы на этой дороге всем городом от жары. Что за идиотский обычай кланяться Великому князю в чистом поле?
Ждали мы долго. Часа три не меньше. Я так устала за эту безумную ночь, что дремала прямо стоя, не обращая внимания на ноющие ноги. И, заснув, пропустила момент, когда поезд показался на горизонте. Как они подъехали и остановились в десяти шагах от святоши и Светозара – тоже. И даже явление святого отца и Великого князя перед народом, я тоже проспала.
– Василиса, – проснулась я от шипения Марьюшка, – кланяйся!
И только машинально согнувшись в поясном поклоне, прижимая руку к левой стороне груди, я окончательно пришла в себя. Такой поклон в обычной жизни не употреблялся, им приветствовали только Великого князя и святого отца. И я нарочно тренировалась каждый вечер, чтобы не отличаться от местных, доводя поклон до автоматизма. И хорошо, а то бы стояла столбом одна среди всей толпы, не сообразив спросонья, что нужно делать.
– Приветствую вас, люди добрые, – обратился к нам Великий князь.
– Приветствую вас, дети мои, – эхом повторил святой отец.
Святоша и Светозар что-то отвечали, а я дернула Марьюшку за рукав. Но она, не поворачиваясь, шикнула на меня. И я промолчала.
Хотя мне страшно хотелось спросить, а не братья ли святой отец и Великий князь? Очень уж сильно они были похожи друг на друга. Не близнецы, Великий князь явно был старше, но все же.
А тем временем Светозар и святоша закончили витиевато радоваться приезду таких высоких гостей и отошли в сторону, оставляя нас в первом ряду. Я дернулась было уйти тоже, но Марьюшка железной рукой и тихим шипением остановила меня. Первая жена Светозара недовольно взглянув на нас, повела плечами и выплыла навстречу гостям:
– Великий князь, – легко склонилась она, касаясь кончиками пальцев земли, – святой отец, – повторила поклон… как с нее украшения вне не попадали… она-то ими, как елка новогодняя, увешана была.
Потом пошла вторая жена, третья, Марьюшка выпустила меня и отправилась кланяться в свою очередь, а я бочком-бочком попыталась исчезнуть. Но не тут-то было.
– А ты кто, дитя мое? – Святой отец смотрел прямо на меня, – Светозар, неужто ты еще раз женился? Почему же о жене не заботишься, негодник?
– Нет, отец, – прогудел Светозар, – отказала мне Василисушка.
– Хм, – хмыкнул он плотоядно оглядывая мою фигуру. Мне прямо стыдно стало, будто бы я посреди улицы голая стою. Женщина во мне недовольно зашипела, а у меня зачесались кулаки, так захотелось святому отце фейс поправить. Вот ведь, старый охальник. Ведь мне в отцы годиться, а все туда же. А еще святой отец! Но я вовремя вспомнила про костер под ногами и сдержала злость. От этого, правда, покраснела так, что со стороны казалось, будто бы раздевающий взгляд святого отца, меня страшно смутил.
– Хватит девиц смущать, святой отец, – густым, сочным и гулким басом ответил Великий князь. У меня даже женщина встрепенулась и заинтересованно посмотрела в сторону князя. Этот голос будоражил, волновал и задевал какие-то струны в самом сердце. И тут я покраснела не от злости, а от того самого смущения.
– Уж, кто из нас, Великий князь, – фыркнул Святой отец, – девиц смущает. – И обратился ко мне, – иди сюда, дитя мое, не бойся. Можешь ты нам поклониться. Позволяем.
Что?! Да, больно надо! Думала я, выступая вперед и стараясь не идти, а плыть, как Светозаровы жены. Не знаю, что уж получилось, за спиной раздались сдавленные смешки, а Великий князь и святой отец, заулыбались, но я подползла ближе и склонилась в поклоне, приветствуя дорогих гостей. Не время качать права, подо мной разгораются дровишки, а у меня в мастерской сохнет бумага для будущих денег… ради такого можно и прогнуться.
А женщина еще умудрилась сверкнуть глазом Великому князю.
Он едва заметно улыбнулся и кивнул:
– Василисушка, – заговорил он, – отобедай сегодня с нами, красавица. А ты Светозар, вели женам платье для Василисушки получше подобрать.
Интересно, а чем им платье мое не угодило? Я, между прочим, самый лучший наряд для этой встречи надела.
– Прошу прощения, Великий князь. – пока я возмущалась, женщина взяла все в свои руки и снова поклонилась князю, касаясь рукой сердца, – но негоже человека судить по наряду. Святой отец в простой рясе рядом с вами стоит, а по силе и влиянию ничуть вас не слабее. Главное не то, что надето, а то что в сердце и душе человеческой. Красивое платье не изменит порочную душу, а убогий наряд не испортит чистую… позвольте мне остаться в своем платье, и я с радостью развлеку вас интересной беседой во время обеда.
– Хм, – хмыкнул Великий князь и кивнул, принимая мои условия.
– Хм, – эхом повторил святой отец и толкнул локтем князя, – хороша девка…
– Хороша, – ответил он, улыбаясь.
– Великий князь, святой отец, – спас меня святоша, – Светозар приготовил вам покои, где вы сможете отдохнуть перед обедом…
– Да, – согласился Светозар, – милости прошу в мой город…
На этом встреча закончилась и поезд потянулся за стены Летинска, длинной змеей прополз по улицам, теряя по дороге хвост, потому что жители потихоньку рассеивались, и втянулся во двор Светозарова дома.
Я тоже хотела было исчезнуть, но Марьюшка, как схватила меня в самом начале пути, так и не выпустила. Но зато пока шли, я все же смогла удовлетворить свое любопытство. Великий князь и святой отец на самом деле оказались братьями.
– Василиса, – возмущенно зашептала моя подруга, волоча меня за собой, – из какой дыры ты вылезла, что не знаешь о родстве святого отца и Великого князя? Даже в нашей деревне, самый убогий крестьянин знал об этом.
Марьюшка была права. Поэтому я прикусила язык и больше ничего не спрашивала. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что я не местная.
Светозар специально провел гостей длинной дорогой, умудрившись за один раз показать все: и нашу организованную свалку, и будущие бани, и детский городок у храма и мою лавку. А чистые улицы и бочки для отходов, они заметили и сами.
Я так и шла сразу следом за гостями и святошей со Светозаром, вместе с его женами, поэтому все видела и слышала. Наши новшества, если и не привели в восторг высокую инспекцию, но все же понравились. И это вселяло надежду, что обереги будут приняты благосклонно.
А потом я принесу им бумагу… ее-то еще даже святоша не видел. Сюрприз будет для всех.
Как только мы вошли во двор, Марьюшка утащила меня к себе. И откуда в ее руках столько силы? Я же всю дорогу пыталась вырваться из ее хватки, но у меня ничего не получалось. Вот и сейчас, она швырнула меня на табуретку перед перед столиком, на котором стояли крошечные горшочки с местными красками. Зеркала только не было.
У Марьюшка была полированная металлическая пластина, которая заменяла здесь зеркало, но только маленькая. Примерно с тетрадный лист. И хранилось это «зерцало» в сундуке в мягкой тряпице. Жаль я не знаю, как делать стекло и зеркала. Дали бы мне время подготовиться к переселению, я бы не баул трусов собой захватила, а баул с учебниками.
– Василиса, – Марьюшка достала из сундука платье, – вот это тебе, кажется впору будет. Примерь. Сейчас мы из тебя такую красоту сотворим, сам святой отец не устоит.
– Нет, – покачала я головой, – спасибо тебе, подружка, но я, пожалуй, в своем пойду. Я же обещала гостей беседой развлекать, а не взгляд радовать…
Ага… а то я не знаю, что женщина, в представлении мужчин, может быть либо умной, либо красивой. Лично для меня в этот раз предпочтительнее быть умной. Мне же нужно им еще про бумагу задвинуть так, чтобы они мне поверили.
Как же я ошибалась… Но поняла я это только тогда, когда села за стол.
Великий князь и святой отец сидели во главе стола. Рядом со святым отцом расположился святоша, а за ним еще какие-то мужчины в рясе. Наверное, они тоже приехали, потому что их я в городе раньше не видела.
Светозар сидел со стороны Великого князя. А за ним все его жены. Потом бояре и приближенные, и только потом я… Фактически мое место оказалось прямо напротив гостей, но слишком далеко, чтобы вести беседу.
Праздничный обед должен был плавно перейти в ужин, и я вяло ковыряла еду в тарелке. Есть уже не хотелось, хотелось пойти в лабораторию и посмотреть, что там с моей новой бумагой. Но вместо этого я сидела и слушала неясный гул и смех на другом конце длинного стола и готовилась потихоньку слинять из пиршественного зала.
Мои соседи увлеклись беседой. Святоши слева на полном серьезе обсуждали сколько демонов могут поместиться на кончике булавки.
Справа, бояре из свиты Великого князя спорили о том, как низко должны им кланяться простолюдины.
А я улучила момент и незаметно выскользнула из-за стола. Хватит. У меня уже уши в трубочку сворачиваются и смех разбирает.
Но сбежать не удалось. Только я тихой сапой вылезла из-за стола, как раздался голос Святого отца:
– Куда же ты, Василиса? Неужто наше общество тебе не по нраву?
Вот ведь! И ведь даже не смотрел в мою сторону! Как заметил. Но раз уж так, то…
– Даже не знаю, – сокрушенно вздохнула я и потупила глазки, – что вам ответить, святой отец. От моего места, – я кивнула опустевшее место на скамье, – до вашего общества слишком далеко, чтобы оценить его привлекательность.
Приехавшие святоши разом возмущенно ахнули, бояре посмотрели недовольно, а святой отец с Великим князем переглянулись и расхохотались.
– Есть истина в твоих словах, – согласился со мной святой отец, когда отсмеялся. И кивнул святоше из своей свиты, сидевшему рядом с нашим святошей, – пересядь! А ты, Василиса, – махнул он рукой, подзывая меня, – иди сюда. И то верно, держать такую языкастую да красивую девку лучше под рукой.
Вот это уже другое дело! Я радостно поскакала на новое место. Там я, во-первых, буду знать, что они говорят о моих новшествах, во-вторых, смогу по необходимости вставить словечко, и, в-третьих, наведу мосты по поводу бумажных дел.
– Василиса, – Великий князь обратился ко мне, как только я примостила попу на место, – Светозар говорит, что идея привлечь нищих и бродяг к уборке города, расставить мусорные бочки и вывозить мусор строго в одно место принадлежит тебе?
– Великий князь, – склонила я голову, – я бы могла сказать, что это так и есть, и вы никогда бы не узнали правду. Но я не хочу вам лгать. Я просто дочь купца, и всю свою жизнь прожила в деревне и не видела ничего, кроме окрестных лесов и полей. Но вот мой отец, упокой Бог его душу, объехал весь белый свет и повидал много стран и народов. Все, о чем вы говорите, это его идеи. Он рассказывал мне о них, возвращаясь из путешествий. А я всего лишь попыталась воплотить их в жизнь…
Свалила я вину на папочку. А чего? Он же должен когда-то принести мне пользу? Вот пусть теперь отдувается.
– Кхм-кхм, – кашлянул Великий князь и взглянул на меня с подозрением, – но купцов, Василиса, много. Однако, никто из них не додумался до того, что ты сотворила.
Он не сказал, но я четко поняла, что речь не о чистоте в городе… вернее, не только чистоте, но и об оберегах тоже.
– Князей, Великий князь, тоже много, – улыбнулась я, – но Великий только один. Мой отец был купцом, но он умел видеть то, что скрыто от глаз других людей.
– Ох, и хитра ты, купчиха, – фыркнул святой отец, – ты, брат, посмотри, как ловко вывернулась. А мне что скажешь, Василиса? Почему обереги твои от демонов защищают не хуже кирки? Может это происки дьявола, чтобы род человеческий извести?
Началось! Я незаметно вдохнула, и слегка обозначила улыбку, хотя внутри все затряслось от страха. Святой отец дружелюбно улыбался и делал вид, что все это не больше, чем шуточная беседа. Но я видела, как на мгновение блеснули холодным, расчетливым льдом его глаза из-под маски доброго священника. Нет, святой отец, отправляющий людей на костер, а я помнила рассказ святоши, не может быть добрым. Никак. Никогда. Он может только претворяться веселым шутником, хохочущим над глупыми шутками.
И от того, что я сейчас отвечу, будет зависеть мое будущее. Либо я буду работать и зарабатывать деньги себе и храму, либо меня просто напросто сожгут, как ведьму.
– Святой отец, – я снова начала медленно и осторожно переводить стрелки на других, – а разве женщин кирка деревянная защищает, а не крест святой, которым святоша в храме ящик осеняет? Разве не молитва святоши покой женщин хранит? Разве не Бог людей от демонов бережет?
Великий князь, внимательно слушавший нас, громко фыркнул в точности, как брат до этого:
– Хитра купчиха, твоя правда, брат…
– А почему храму девять десятин прибыли отдаешь? – перебил его Святой отец, подозрительно глядя на меня. А я порадовалась своей предусмотрительности.
– Потому что обереги мои без благословения святоши всего лишь кусочек ткани, святой отец. Так же, как кирка – всего лишь деревянный ящик. И каждый получает то, что заслуживает. Я за ткань, а храм за веру.
Великий князь стукнул по столу и расхохотался, бояре сдержанно улыбались, святоши же молча ждали реакцию святого отца. А он смотрел на меня пристально и молчал.
И я тоже не отводила от него глаз. Если уж мне придется попасть на костер, то я лучше сдохну, чем буду умолять о снисхождении. Да, это было глупо и безрассудно, но когда я злилась, мне было плевать на доводы разума. А сейчас я злилась.
– Ты не похожа на остальных женщин, – задумчиво произнес он.
– Сомневаюсь, святой отец, что вы знакомы со всеми, чтобы это утверждать.
Он удивился. Я четко это увидела.
– А ты не боишься, что я отправлю тебя на костер?
– Боюсь, – честно ответила я, продолжая смотреть прямо ему в глаза, – но думаю, что могу принести гораздо больше пользы храму и лично вам, если останусь жива. Я уверена, святоша говорил вам о наших планах по поводу сиротских приютов и социальных центров. Это укрепит веру. Но это еще не конец. Идеи моего отца, – я постучала пальцем по виску, обозначая место их хранения, – еще не закончились.
– Говорил, – кивнул святой отец, – но мне нужны гарантии, что ты не обманешь, не бросишь храм на полпути, выйдя замуж за какого-нибудь купца.
– Я не пойду в монашки! – воскликнула я, мгновенно сообразив, что свяжет меня с храмом на веки вечные. Вот уж точно, лучше сразу в костер.
– Нет, – покачал он головой, – не пойдешь. Не годишься ты, Василиса, в монашки. – Я с облегчением выдохнула. – Ты пойдешь за меня замуж.